Она испытывала голод по тому, что он держал в руках. Изголодалась по тому, что он хотел дать ей.
Она снова взяла мыло из блюдца и встала перед Джоном на колени, прямо на мрамор. Ее волосы все еще были убраны наверх, и ему хотелось распустить их, чтобы посмотреть, как они выглядят мокрые и прилипшие к ее груди.
Она положила руки на его ноги чуть ниже колен и раздвинула их, подняла на него глаза. В одно мгновение он представил, как она наклоняет голову, как его эрекция растягивает ее рот, щеки округляются, пока она, всасывая, обрабатывает ртом его член.
Джон застонал и покачнулся, ударяясь плечом о стену.
— Опустите руки, Ваша светлость.
И хотя его жутко пугало то, что должно произойти дальше, он хотел повиноваться ей. Кроме того, что, если он выставит себя дураком? Что, если он кончит ей в лицо, потому что не сможет удержаться? Что, если…
— Ваша светлость, опустите руки.
Он медленно опустил руки, и его возбуждение выступало вперед прямо из его бедер, не только бросая вызов гравитации, но и находясь абсолютно вне ее досягаемости.
О, Боже. О, Боже… Ее рука приближалась к…
В тот момент, когда она коснулась его члена, эрекция исчезла, из ниоткуда в голове всплыло воспоминание: он увидел себя под грязной лестницей. Ему угрожают ножом. Его насилуют, в то время как он беззвучно рыдает.
Джон отшатнулся от ее хватки, спотыкаясь, вырвался из душа, его мокрые ступни и слабые колени заставляли ноги разъезжаться на скользком полу. Чтобы не упасть, он приземлил задницу на унитаз.
Не благородно. Не по-мужски. И так чертовски типично. Наконец-то, у него было большое тело, но он не стал больше мужчиной, чем тогда, когда он был заключен в маленьком.
Вода выключилась, он слышал, как Лейла заворачивает свое тело в полотенце. Ее голос дрожал.
— Вы хотите, чтобы я ушла?
Он кивнул, ему было стыдно даже взглянуть на нее.
Гораздо позже, подняв глаза, он обнаружил, что бы один в ванной комнате. Одинокий и замерзший, тепло душа рассеялось, чудесный пар растворился, как будто его и не было вовсе.
Его первый раз с женщиной… и у него исчезла эрекция. Господи, его сейчас стошнит.
***Ви впился в Джейн своими клыками, проникая ей в горло, проколов вену и присосавшись к коже губами. Она была человеком, и прилив силы шел не от состава ее крови, а от самой мысли, что это была ее кровь. Ее вкус — вот чего он так жаждал. Ее вкус… и поглощение им ее частички.
Когда она вскрикнула, он знал, что не от боли.
