Он выглядел так, будто стоит в бассейне с аллигаторами, а на ногах вместо обуви — куски мяса.
Черт, учитывая, как его брат воспринял эту милую семейную ссору, Ви не мог представить, что Избранные управятся лучше с открытым конфликтом между ним и материнским кошмаром в стиле Джоан Кроуфорд118. Он мог не иметь ни капли влечения к стайке этих женщин, но это не повод их так шокировать.
Он попытался встать, и Фьюри вовремя вмешался. Когда Ви накренился на один бок, брат подхватил его под руку, придавая устойчивое положение.
— Следуйте за мной. — Дева повела их к сводчатой галерее, паря над мрамором бесшумно, не шевелясь, словно крошечное каменное изваяние.
Они втроем шли вдоль колоннады к паре золотых дверей, за которыми Ви ранее не бывал. Огромные створки были отмечены ранней версией Древнего языка, похожим на современные иероглифы настолько, что Ви смог прочесть:
Святилище Избранных, сакральные владения Прошлого, Настоящего и Будущего Расы.
Двери распахнулись, открывая пасторальное великолепие, которое при других обстоятельствах утихомирило бы даже Ви.
Несмотря на то, что все вокруг было белым, территория с успехом могла оказаться университетским кампусом: здания в георгианском стиле119 растянулись посреди молочно-белой травы, дубов-альбиносов и вязов.
Дорожка из белого шелка уходила вдаль. Ви и Фьюри шли по ней, в то время как Дева-Летописица парила в футе над землей. Воздух был идеальной температуры и столь безветренный, что даже не ощущалось его касание обнаженной кожи.
Хотя гравитация все еще тянула Ви к земле, он чувствовал себя легче и даже бодрее… будто он мог с низкого старта сигануть через лужайку, как те космонавты на Луне.
О, черт, это сравнение с лунной прогулкой было следствием перегрева его мозга?
Когда они взошли на холм, перед ними предстал амфитеатр. А также Избранные.
О, господи… Сорок, или около того, женщин были одеты в одинаковые белые мантии, их волосы были высоко собраны, а руки обтянуты перчатками.
Цвет волос варьировался от светлого до темного и рыжего, и все же они казались одним и тем же человеком, из-за высокого, худощавого телосложения и этих одинаковых мантий. Разбившись на две группы, они выстроились в линию по бокам амфитеатра, повернувшись на три четверти и чуть выставив вперед правую ногу. Они напомнили ему кариатиды римской архитектуры, скульптуры женщин, поддерживающих фронтоны своими царственными головами.
