В холле, в огромном стеклянном шкафу, хранились произведения Шелли и Китса, Диккенса, Хемингуэя, Маршана, Фицджеральда. Даже в ванной лежало несколько книг, словно она хотела, чтобы ее любимые произведения всегда были неподалеку.
И ей явно нравился Шекспир. Он это одобрял.
Да, интерьер пришелся ему по душе. Живой ум не должен отвлекаться на окружающую обстановку. Ему достаточно коллекции замечательных книг и хорошей настольной лампы. Ну, может быть, еще немного сыра и крекеров.
Ви повернулся, намереваясь выйти из ванной и увидел зеркало над двойной раковиной.
Он представил, как она каждое утро стоит перед ним и расчесывает волосы. Чистит зубы зубной нитью, потом щеткой. Подстригает ногти.
Такие обычные вещи, которые люди по всей планете делают каждый день, будь то вампиры или человеческие существа: доказательство того, что в определенной прозаической деятельности эти два вида, в конце концов, не так уж сильно отличаются друг от друга.
Он готов был убить за возможность увидеть, как она это делает.
Более того, он хотел делать это вместе с ней. Ее раковина. Его раковина. Может быть, они бы поругались из-за того, что он выкинул использованную нить на край мусорный корзины, а не в нее.
Жить. Вместе.
Он подался вперед, коснулся зеркала пальцем, провел им по стеклянной поверхности. Затем заставил себя дематериализоваться, не возвращаясь опять к ее постели.
Когда он исчез, на этот раз навсегда, он знал, что если бы он мог плакать, то сейчас он бы просто разрыдался.
Вместо этого он подумал о Грей Гузе, что ждал его в Яме. В ближайшие два дня он намеревался нахлестаться до «белки».
Им придется самим вырядить его в эти шелковые шмотки а-ля Хью Хефнер и держать стоя, проводя эту гребаную Праймэйловскую церемонию.
Глава 37
Наступила полночь, Джон лежал на кровати, уставившись в потолок, который был очень красивым, с большим количеством лепнины и прочей чепухи по краям, так что было на что посмотреть. Это заставило его подумать о торте ко дню рождения, вернее нет… о свадебном торте.
Тем более что в центре висела люстра, окруженная причудливыми узорами, куда бы отлично вписались кукольные фигурки жениха и невесты.
По какой-то непонятной причине, ему нравилось, как все это смотрелось вместе. Он не был специалистом в архитектуре, но его тянуло к этой пышности, величественной симметрии, балансу между изысканностью и гладкостью…
Окей, возможно на этом месте, ему стоит притормозить.
Блин.
