Он проснулся около получаса назад, сходил в ванную, а затем вернулся в постель. Занятий сегодня вечером не было, и прежде чем куда-то пойти, ему надо было закончить домашнее задание, но с учебником как-то ничего не складывалось.
У него было кое-что, о чем он должен был задуматься.
Это «кое-что» в данный момент лежало твердое и напряженное у него вдоль живота.
Он завис в постели, решая, сможет ли он это сделать или нет. Как это будет, что он почувствует? А если у него опять пропадет эрекция? Боже, этот разговор с Зи не шел у него из головы.
Будто если у него… не получилось тогда, значит с ним что-то не так.
О, ради всего святого, он просто обязан спрыгнуть, наконец, с этого моста."
"Джон положил руку на грудь, почувствовал, как расширяются и сокращаются легкие, как тяжело бьется сердце. Вздрогнув, он опустил ладонь ниже, направляясь к той пульсации, что буквально говорила с ним, говорила громко. Господи, эта чертова штука жаждала прикосновений, отчаянно стремилась к разрядке. А под ней что? Его мошонка была такой плотной, что у него возникло чувство, что она сейчас лопнет от нарастающего в ней давления.
Он был просто обязан это сделать, и не только для того чтобы проверить в порядке ли его половая система. Необходимость разрядки уже прошла этап ноющей боли и перешла на стадию запредельной муки.
Его рука скользнула по животу, и он направил ее дальше вниз. Кожа была теплой, гладкой и безволосой, обтягивала твердые мышцы и тяжелую кость. Он никак не мог привыкнуть к своим огромным размерам.
Казалось, что его пресс был шириной с футбольное поле.
Прежде, чем коснуться себя, он застыл. Затем, с проклятием, обхватил эту штуку ладонью и потянул.
Стон зародился в груди, а затем сорвался с губ, когда эрекция дернулась в его руке. О, черт, это было так приятно, он медленно повторил движение, капельки пота скатывались по груди. Он чувствовал себя так, будто его поместили под обогревательную лампу, хотя нет, скорее его тело само выделяло тепло.
Тело выгнулось, когда он гладил себя, испытывая вину, смущение и греховное возбуждение.
Ох… как хорошо… Устанавливая ритм, он ногой спихнул с себя одеяло и опустил взгляд вниз, на свое тело. С преступной гордостью, он смотрел на себя, ему нравилось эта толстая головка, его впечатляющий размер, то, как туго он обхватил рукой свой член.
Ох… твою мать. Быстрее. Рука ускоряет движения. Он слышал тихий щелкающий звук прозрачной, скользкой смазки, что с кончика его члена попала на ладонь.
