— И любопытна для меня. Но опять же, дары, они как красота, не правда ли. В глазах получающего, а не в руке дающего они находят свое место. Я узнала об этом только сейчас.
Ви посмотрел на нее, стараясь сдержать эмоции.
— Он захочет сражаться. Мой брат, он захочет сражаться и жить на той стороне. Потому что Фьюри не сможет жить, не видя Бэллы.
— Я позволю и это. По крайней мере, до того момента, пока ряды Братства не пополнятся.
Дева-Летописица подняла светящиеся руки к капюшону своей мантии и прикрыла им лицо.
Затем, беззвучно проплыла над мраморным полом к маленькой белой дверце, которую он считал входом в ее личные покои.
— Не сочтите за оскорбление, — окликнул он, — какое было второе одолжение?
Она остановилась у небольшого портала. Не поворачиваясь к нему, она сказала:
— Я отрекаюсь от тебя, как от моего сына. Ты свободен от меня, я — от тебя. Удачи тебе, Воин.
Она прошла через дверь и закрыла ее, панели твердо захлопнулись. Птицы сразу замолчали, как будто ее присутствие было тем, что вдохновляло их петь.
Ви стоял во дворе, слушая тихое журчанье воды в водопаде.
У него была мать целых шесть дней.
Он не мог сказать, что ему будет не хватать ее. Или что он был благодарен ей за предоставленную ему жизнь. В конце концов, она была той, кто пытался отобрать у него все.
Когда он дематериализовался обратно в дом, он подумал о том, что даже если бы мать сказала ему нет, он бы все равно выбрал Джейн, а не Деву-Летописицу. Чего бы ему это не стоило.
И Дева-Летописица знала это, не так ли? Именно поэтому она покинула его.
Какая разница. Все, что его сейчас заботило, это Джейн. Все налаживалось, но некоторые проблемы остались. Она могла, в конце концов, сказать ему «нет». Она вполне могла выбрать ту жизнь, которую хорошо знала, а не существование с вампиром, полное опасностей.
Черт побери, он хотел, чтобы она выбрала его.
Ви принял форму в своей комнате и вспомнил о происходящем между ним и Джейн этой ночью… и тут до него дошло, что совершил непростительную ошибку: он кончил в нее.
Черт побери. Он ни о чем не думал и забыл, что оставил после себя. Она, должно быть, сходит с ума сейчас.
Он был таким ублюдком. Безмозглым, эгоистичным ублюдком.
И он реально думал, что у него есть, что предложить ей?
Глава 40
Наступала ночь, и Фьюри приготовил белую шелковую мантию для церемонии Праймэйла. Он не чувствовал касания ткани к своей коже, и не потому, что шелк был таким тонким.
