От дворца до острога

Огромной популярностью во всех слоях общества пользовались лишь «старцы», монахи высокой степени пострижения, в том числе великосхимники, удалившиеся в отдаленную от монастыря пустынь, скит, иногда «в затвор» и считавшиеся провидцами и духовными учителями.

Тетка занимала в монастыре исключительное положение, ее считали богачкой; действительно, у нее в ту пору было тысяч пять рублей – сумма прямо огромная по тогдашним временам для обитательниц монастыря. Деньги были розданы в верные руки и приносили не менее десяти процентов… Тетка имела свою большую келью с огородом, при ней жила послушница Лиза почти в роли прислуги; так как Марья Ивановна еще не принимала никакого обета, то одевалась она по-городскому, только материи носила черного цвета.

На таком положении в монастыре была не одна тетка; некоторые барыни, поселившись в монастыре, продолжали, однако, вести светский образ жизни, к ним часто приезжали из города на партию преферанса или сами они по целым неделям проживали в городе. Случалось, что некоторые, пробыв в монастыре несколько лет, перебирались потом совсем в город» (133; 78–79).

Архиереи, жившие исключительно в губернских, очень редко в уездных, бывших центрами епархий, городах, разумеется, были и образованнее, и лощенее, и зажиточнее приходского духовенства. Они принадлежали к городской верхушке, а их келейники, костыльники, духовники, секретари и прочие члены архиерейских домов, а также чиновники епархиальных консисторий, которых также условно можно причислить к духовному люду, – к средним слоям горожан.

С. М. Соловьев не оставил без внимания и эту группу: «Бедственное состояние русского духовенства увеличивалось еще более разделением его на белое и черное, на черное – господствующее и на белое – подчиненное, рабствующее.

Вот достойный образчик смиренного монаха-постника: «Августинкадушка» сатирического стишка в сердцах ел столь жадно икру, что не замечал осколки стекла в ней.

Наличие архиерея в городе привносило в городскую жизнь некоторые особенности.

Дело в том, что архиерей не мог показываться на улицах пешком, а по традиции был обязан выезжать из своей резиденции только в карете и под колокольный звон; военные обязаны были отдавать честь архиерейской карете, становясь во фрунт (караулы «делали ружьем»), а лица партикулярные – кланяться. Несмотря на то что высказавший столь резкое мнение о душевных качествах русского епископата С. М.