От дворца до острога

, но основатель московской династии А. Ф. Бахрушин стал московским купцом с 1835 г.; Найденовы происходили от посессионных мастеровых и начали торгово-промышленную деятельность во время французского нашествия. Третьяковы, происходившие из старинного, но небогатого купечества из Малого Ярославца, объявились в Москве в конце XVIII в.; такова же история династии Щукиных из Боровска; Прохоровы начали промышленную деятельность в конце XVIII в.; Алексеевы появились в списках московского купечества в середине XVIII в.

; Куманины стали московскими купцами в 1790 г.; Шелапутины открыли московскую торговлю в 1792 г. в свечном ряду; Солдатенковы стали купцами с 1797 г.; Якунчиковы стали известны своим предпринимательством не ранее середины XVIII в.; Хлудовы, из крестьян Рязанской губернии, известны с 1824 г.; первый Боткин пришел в Москву из Торопца в 1791 г.; род Мамонтовых вел начало с конца XVIII в.; Абрикосовы получили фамилию в 1814 г.; Гучковы занялись промышленностью в конце XVIII в.; Крестовниковы появились в Москве из Оренбурга в начале XIX в. ; это же относится и к костромским Коноваловым; Вишняковы появились в Москве из Кашина в 1762 г.; нижегородцы Рукавишниковы стали известны в Москве в XIX в.; Рябушинские значились в московском купечестве с 1824 г. Можно и далее перечислять фамилии – Губонины, Кокоревы, Тарасовы, суть дела это не меняет: все эти роды нового происхождения, а прежние, допетровского или петровского времени, канули в Лету.

Разумеется, в отличие от дворянства, такая незначительная устойчивость купеческих родов связана была с экономическими факторами: потрясения на отечественном или заграничном рынке, неосторожная предпринимательская деятельность, изменения в конъюнктуре приводили в лучшем случае к сползанию в низшие гильдии, а то и к возврату в «первобытное состояние».

Разорившийся дворянин все равно оставался дворянином, передавая свое дворянство детям, а разорившийся и не имеющий возможность заплатить гильдейские сборы купец переставал быть купцом. Но любопытно, что Аксенов отметил и чисто физиологический спад: в фамилиях, находившихся на стадии подъема или достигших первогильдейства, рождаемость была выше, нежели в родах, клонившихся к экономическому упадку, вплоть до их пресечения (4; 136).

К концу XIX в. старое «кондовое» купечество вообще начинает вытесняться дельцами нового типа, унаследовавшими от своих предшественников только гибкую совесть. Аристократ древнего рода барон Н. Е.