От дворца до острога

Врангель со скуки (в буквальном смысле этого слова) пустился в предпринимательство, оказавшись к 1900 г. председателем правлений Амгунской золотопромышленной компании, спиртоочистительных заводов, Российского золотопромышленного общества, Электрического общества «Сила», директором Алтайского, Березовского, Ленского и Миасского золотопромышленных товариществ. Стало быть, он знал ситуацию в предпринимательстве изнутри. В своих «Воспоминаниях» он рассказывает о многих дельцах разного типа, в том числе о своем предместнике по двум из перечисленных обществ: «Российскому золотопромышленному обществу, – пишет он, – принадлежали почти все паи Амгунской золотопромышленной компании и несколько тысяч акций Ленского общества, так что я стал в первом председателем и во втором – членом правления.

И тут открылось невозможное. Мой предшественник, как распорядитель Амгунской компании, продал почти за семь миллионов ничего не стоящие паи этого товарищества и, как председатель Российского, их у себя же купил. Фокус этот, стоивший Российскому обществу почти шесть лишних миллионов, был проделан, конечно, с согласия членов правления этого Общества» (44; 280). Недурная проделка купца с его «твердым купеческим словом». Скоробогач-выскочка, беззастенчивый биржевой спекулянт, а не Третьяковы, как раз стали типичными фигурами в «динамично развивавшейся» России. Такими, как описанный Врангелем Ахвердов, искавший нефть в окрестностях Грозного, готовый продать участок ввиду грозящего разорения и неожиданно баснословно разбогатевший благодаря забившему фонтану нефти: «Извержение продолжалось больше года и принесло владельцу фонтана десятки миллионов. Позже он продал свое дело компании Лежуа за десять миллионов и уехал жить в Вену. Десять лет спустя он умер в Петербурге в общей палате Мариинской больницы для бедных, не оставив после себя ни копейки. Свое громадное состояние он потерял на биржевых спекуляциях» (44; 264–265).

Необходимое отступление

Однако же у читателя может возникнуть законный вопрос и даже недовольство: что же это все такие плохие здесь оказываются – и придворные, и дворяне, и офицеры, и купечество? Ведь он, читатель, определенно знает, что все было не так.

И дворянство было благородным, высокообразованным и утонченно воспитанным. И офицеры были – все роскошные гусары, скакавшие на борзых конях, красиво дравшиеся на поединках, устраивавшие веселые попойки и хранившие честь.