жалованьи (сравним с двенадцатирублевым жалованьем городничего) и житье на всем готовом, хлопот столько, что иной трехрублевый писец в уездном суде, пожалуй, не пошел бы на такую должность, даже если бы и умел готовить. Объясним также, что при найме прислуги хозяева забирали себе паспорта, чтобы застраховаться от покраж и прочих неприятностей.
Дворник, швейцар худо-бедно, но имели собственное жилище, пусть и в полуподвале. Где же обитала кухарка?
Представляется, нет нужды, да нет и возможности продолжать цитирование.
Лучше прямо отослать любознательного читателя к Кокореву, а с нелюбознательного и этого станется. Житьишко всех этих дворников, швейцаров, горничных, камердинеров, лакеев, кучеров собственных выездов довольно серенькое. Комнатной прислуге тоже чуть ли не с рассвета приходится хлопотать: господскую обувь начисти, платье вытряси, вычисти, а то и погладь, подшей, умыться подай, побрей или причеши, комнаты прибери, вымети, пыль вытри, двери открой-закрой, о гостях доложи, а если хозяева отправились в театр, на бал, в гости – жди их в передней хоть до утра.
Кучер, если конюха нет, не только ездит с господами и ожидает их, сидя на козлах, и в дождь, и в мороз, и в метель, но и за лошадьми должен ухаживать, чистить их, кормить-поить, к кузнецу водить, экипаж мыть, колеса подмазывать, сбрую начищать да чинить.
И как при крепостном праве бесчисленная прислуга в барских домах не имела своего угла, спала вповалку на полу на кошмах, покрываясь собственным платьем, так и позже наемная прислуга большей частью обитала, где и как придется.
Когда, после смерти мужа, мать Е. А. Андреевой-Бальмонт, очевидно, уже в самом конце 70-х – начале 80-х гг. выстроила на своем обширном московском дворе под жильцов «двухэтажный дом с четырьмя квартирами, выходящими в переулок, и еще два небольших изящных особняка», в этих небольших квартирах были «три-четыре комнаты и со всевозможными удобствами: с чердаком, погребом, с комнатками для кухарки и для лакея, что было тогда большим новшеством.
В старых квартирах кухарка спала обыкновенно в кухне, для лакея не было специального места, он спал где-нибудь в углу передней на сундуке или в коридоре на полу» (6; 163–164).
Какого-либо законодательного регулирования отношений между хозяевами и прислугой не существовало, хотя вопрос такой и поднимался.
