От дворца до острога

: «Внутренняя жизнь корпуса под управлением Жирардота была жалка. Во всех закрытых учебных заведениях новичков преследуют. Они проходят своего рода искус. «Старики» желают узнать, какая цена новичку. Не станет ли фискалом? Есть ли в нем выдержка?… Но под управлением Жирардота преследования принимали более острый характер, и производились они не товарищами-одноклассниками, а воспитанниками старшего класса, камер-пажами, то есть унтер-офицерами, которых Жирардот поставил в совершенно исключительное привилегированное положение.

Система полковника заключалась в том, что он предоставлял старшим воспитанникам полную свободу, он притворялся, что не знает даже о тех ужасах, которые они проделывали; зато через посредство камер-пажей он поддерживал строгую дисциплину. Во времена Николая ответить на удар камер-пажа, если бы факт дошел до сведения начальства, значило бы угодить в кантонисты. Если же мальчик каким-нибудь образом не подчинялся капризу камер-пажа, то это вело к тому, что 20 воспитанников старшего класса, вооружившись тяжелыми дубовыми линейками, жестоко избивали, с молчаливого разрешения Жирардота, ослушника, проявившего дух непокорства.

В силу этого камер-пажи делали все, что хотели. Всего лишь за год до моего поступления в корпус любимая игра их заключалась в том, что они собирали ночью новичков в одну комнату и гоняли их в ночных сорочках по кругу, как лошадей в цирке. Одни камер-пажи стояли в круге, другие – вне его и гуттаперчевыми хлыстами беспощадно стегали мальчиков. «Цирк» обычно заканчивался отвратительной оргией на восточный лад.

Нравственные понятия, господствовавшие в то время, и разговоры, которые велись в корпусе по поводу «цирка», таковы, что чем меньше о них говорить, тем лучше» (97; 55–56). А потом эти потомственные дворяне из самых лучших фамилий, дети генералов и полковников, становились гвардейскими офицерами, которыми так восхищаются ныне наши поклонники русского дворянства и офицерства.

Положение с «цуком» в Пажеском корпусе спустя почти 40 лет описал другой паж – граф А.

А. Игнатьев: «В конце спальной стоял, небрежно опираясь на стол, дежурный по роте камер-паж, и перед ним в затылок стояли мы, «звери», являвшиеся к дежурному…

В гробовой тишине раздавались четыре четких шага первого из выстроенных, короткая формула рапорта, а затем, с разными оттенками в голосе, крикливые замечания:

– Каска криво!.. Тихо говорите! – И опять: – Плох поворот! Наконец торжественный приговор:

– Явиться на лишнее дневальство.