Потому что голову на плечах я все же не потеряла и пришла в себя ровно в тот момент, когда поняла, что сижу на коленях у Риона, его руки вполне вольготно чувствуют себя на моих ногах, под пышной юбкой, сжимая, лаская мои бедра, прижимая меня к своим, из-за чего я чувствовала снедающее его возбуждение.
И это, надо признаться, лишало меня каких-либо сил к сопротивлению, заставляя истово желать продолжения.
— Погоди! — все же выдохнула, отстраняясь. — Постой, Рион! Мы с тобой слишком увлеклись!
И он с явным сожалением с этим согласился.
Ссадил меня со своих колен, но отпускать не собирался. Прижал к себе, касался губами волос, лба, нежно провел пальцами к щеке, по бровям, очертил контуры губ.
— Слишком уж соблазнительно, Керри! — заявил негромко. — Ты слишком уж соблазнительна. В жизни не встречал никого столь притягательного!
И, в подтверждение своих слов, снова потянулся к моим губам, на что я снова не стала сопротивляться. Наконец, отпустил.
Но из-за его поцелуев, прикосновений, слов и взглядов в моем теле поселился даже не пожар, а нечто другое — куда более разрушительное по силе стихийное бедствие.
Огненный ураган, штормовой ветер из желания и страсти, с которыми мне было крайне трудно совладать.
Не стала. Теперь уже я тянулась к его губам за третьим, четверным, бессчетным поцелуем…
— И что теперь? — спросила у Риона, когда мы пришли в себя. Несколько глотков холодной родниковой воды оказались очень даже кстати!
— Все очень просто, — отозвался он. — Я тебя уже никогда и никуда не отпущу.
Ты останешься со мной в Улайде. Навсегда, Керри! Потому что ты — моя. Моя вторая половина, других вариантов не существует.
— Это похоже на затмение разума, — сказала ему, закрывая глаза.
Потому что чувствовала — Рион прав, других вариантов нет. Только он, и никто другой! И если я все же уеду, разорвав нашу связь, вернусь домой, отгородившись от него стеной вражды и застарелой ненависти, то мы уже никогда не будем счастливы.
Ни он, ни я. Потому что никто другой не вызовет у меня подобных чувств и желаний.
Мне нравились его прикосновения. Мне нравились его поцелуи. Мне нравилось то, что происходило со мной в его присутствии. Мне нравится он — надежный, уверенный, спокойный. Тот, кто всегда защитит и успокоит. Накормит пойманной рыбой или мясом убитого им медведя, сперва убедившись, что оно съедобно.
Но мне было сложно перейти от ненависти к… К чему?
— Нет, Керри, это вовсе не затмение, — произнес Рион, вглядываясь мне в глаза.
