Отбор для Короля волков

Она уже не понимала, кто ее ласкает: зверь или человек.

Но это был так хорошо… Ее тело молило об освобождении. Она была на самой грани. Еще чуть-чуть, и…

Он вошел языком в тесное влагалище, собирая с гладких стеночек всю влагу, какую мог получить.

Аглая не смогла сдержаться. Совладала со стоном, но мышцы сократились, обхватывая его язык, пытаясь удержать в плену. По шатру разлетелись влажные звуки.

Дамазы отстранился, чтобы в следующее мгновение медленно и осторожно ввести в нее палец. Голова Аглая заметалась по мягким шкурам.

Дамазы снова утробно зарычал. Другой рукой развел малые губы в стороны и жадно лизнул клитор.

Она просто не смогла задавить низкий тяжелый стон, который рвался из самого нутра.

Дамазы подвигал пальцем, превращая Аглаю в такое же дикое животное, каким казался сам. Она была одержима лишь одной мыслью: получить его в себя. И его размеры, и возможная жестокость уже не пугали.

Он убрал руку, и она едва успела проглотить всхлип отчаяния, когда перестала чувствовать такую необходимую сейчас наполненность. Дамазы облизал собственный палец, покрытый его соками. От этой картины, она едва не задохнулась.

Бедра подрагивали, стремясь к нему. Он не собирался мучить ее долгим ожиданием. Аглая подняла голову и увидела, как он направил в нее уже два пальца.

Медленно ввел их на всю длину. Перед глазами потемнело. Он снова наклонился и набросился на клитор, медленно двигая рукой, то вперед, то назад.

Голова заметалась по шкурам, но Аглая отчаянно сдерживала стоны. В то время как больше всего на свете ей хотелось орать и вопить от безумного наслаждения. Дамазы забавлялся с ее клитором, втягивая в рот и обводя языком по кругу.

Оргазм подступил совсем близко. Внутренние мышцы дрожали от предвкушения. Еще немного… и он отстранился. Убрал руку.

Аглая едва не взвыла от ярости. Сколько же женщин у него было, если он научился такому. Смог почувствовать… Аглая была готова разорвать на части каждую.

Он снова наклонился и принюхался. Желанное освобождение отступило, и Аглая снова оказалась заперта в клетке неутоленного желания.

— Ты снова ревнуешь…

Она с трудом разобрала его слова. С его губ срывалась череда низких рычащих звуков.

— Как же сладко ты пахнешь… Ревностью и желанием… О чем ты думаешь?..

Он снова наклонился, нюхая ее. Пальцы гладили нижние губки, размазывая ее сок по всей промежности.