— Бенедикт же оставался серьезен. Он улыбался не столь часто, но выражение его лица смягчалось, когда мужчина был настроен миролюбиво.
— Ладно, — в этот раз благосклонно согласилась я.
— И каким же ты меня представляла, Эльза? — облокотившись на борт воздушного корабля, вкрадчиво спросил ректор.
— Мне все так же нельзя врать?
— Нет.
— Зато ты можешь на меня разозлиться, и потом… Как ты говорил, решаешь проблемы личного характера совсем иначе, чем академические?
Бенедикт отвел взгляд, вздохнул."
"— Ты ведь еще цела? Хотя должен признать, характеристика меня как каменюги, потому что я слишком чопорный и раздражающий, совсем не то, что мои уши предпочитают слышать.
Я потупила взгляд, но между тем все равно нашлась что ответить:
— Зарвавшаяся девица — тоже далеко не самый приятный комплимент.
Почему-то, когда дело касалось ректора, я словно превращалась в другого человека. Поведение, реакции, а порой и мысли менялись до неузнаваемости. И это меня настораживало — я хотела контролировать себя.
— Ладно, теперь ты меня извини. Я нервничаю, и из-за этого грублю. Это защитная реакция.
Наверное…
Вот так понемногу боевой запал, да и вообще разговор сошел на нет.
Потихоньку меня стали одолевать мысли о прошлом, и в какой-то момент я даже забыла, с кем нахожусь рядом.
— Знаешь, я всегда грезила о полете на воздушном корабле. Хотя должна признать, я вообще о многом мечтала, наверное, как и любой ребенок, — хрипло прошептала я.
— И что же испытываешь теперь? — Голос Бенедикта не привел меня в чувство.
В нем, наоборот, звучал интерес, и я невольно раскрылась:
— Странно, но почти ничего. Нет, вид, конечно, красивый, особенно если смотреть вниз. Но на этом все. И это меня пугает.
— Почему?
— Я… боюсь разучиться мечтать. Пусть это звучит глупо, но я хочу смотреть на мир глазами, полными восхищения, а не усталым взглядом старика. Те, кто становятся такими, часто оправдываются тем, что они выживают. Это печально. Не хочу так. Хочу жить, а не выживать.
Боже, кому я это рассказываю? Бенедикт больше чем в два раза старше меня. Наверное, в его глазах я совсем ребенок, лепечущий о ерунде.
Еще несколько секунд, и я бы закрылась и попросила забыть обо всем сказанном, но неожиданно услышала отклик.
— У тебя была сложная жизнь, Эльза. И она многому тебя научила. В том числе и правильным мыслям.
Я кивнула, признавая его правоту.
Мы могли бы простоять здесь вечность, обманчивое чувство родства разливалось в груди.
