Отчаянный шаг

Но оно же, явилось причиной величайшего в ее жизни унижения!

— Это платье было подарком... — Она с негодованием взглянула на Сола, пытаясь объяснить.

— И вы, конечно же, не могли дождаться, когда снимете его перед каким-нибудь дарителем удовольствий?

— Нет! — Весь свой гнев, все свое возмущение вложила Пенни в этот возглас.

И в тот самый момент, когда она разложила на кровати рядом со снятым платьем шелковое с кружевом нижнее белье и впервые за этот день свободно вздохнула, в комнату влетел Сол и увидел ее...

— Тогда, значит, демонстрация ваших прелестей предназначалась для моих глаз? — Циничная усмешка пряталась в уголках его губ, но взгляд оставался холодным.

— Дорогая Пенни! Вам следовало предупредить меня. Ведь, в конце концов, я туда заглянул по чистой случайности: кто-то капнул томатным соком на мою рубашку, и мне пришлось подняться наверх, чтобы переодеться. У меня и в мыслях не было, что вы там задумали!

Она глубоко вздохнула, чтобы окончательно не дать гневу овладеть собой. Это его появление, которое ни один из них не мог предвидеть заранее, как раз и доказывало всю беспочвенность его обвинений, он просто не заслуживал, чтобы она как-то оправдывалась перед ним.

И, не пускаясь в долгие объяснения, она холодно заметила:

— Если бы вы были джентльменом, вы бы сразу вышли, когда...

— Когда я зашел в собственную спальню и увидел голую женщину, сидевшую на моей постели... страстную, исполненную желания?

— Я не была голой! — выкрикнула Пенни. И вовсе она не была страстной или исполненной желания.

Она была, напротив, очень смущена и испугана, когда, внимательно осмотрев ее, Сол повернулся к ней спиной и начал медленно снимать сначала пиджак, а затем и рубашку, демонстрируя перед ее изумленным взглядом свою широкую мускулистую спину.

Она сидела онемевшая, пока он медленно переодевался. Где-то в горле застряли слова, которые должны были объяснить ему, почему она оказалась в той комнате, да еще и в таком виде, но в этот момент, униженная, она не могла их отыскать и сидела оцепенев, пока Сол, кончив переодеваться, не бросил на нее последний, полный презрения взгляд и не вышел, оставив ее готовой разрыдаться.

— Разве вы не были голой? Вспомните... — Он все-таки улыбался уголками губ, в то время, как пальцы небрежно ласкали ее плечи. — Насколько я помню, вы были весьма завлекательно «полуобнаженной». — Его взгляд скользил по ее упругому телу, и ей казалось, что вся она под этим насмешливым взглядом покрывается гусиной кожей. — Женщина красивая...