Отдай мое сердце

Да я и сам не ожидал от себя такой прыти. Я всегда считался крупным специалистом по всякому непостижимому и неопределенному и полным профаном в так называемых простых делах. Мой фирменный метод ведения допроса можно изучать на курсах для молодых полицейских: ярчайший пример того, как ни в коем случае поступать нельзя.

Однако сегодня я вроде все сделал правильно. Видимо, бессонные ночи, проведенные в обществе Трикки Лая, пошли мне на пользу. Сам не заметил, как многому у него научился. Ну или просто удачно постоял в его тени – говорят, был в древности такой метод обучения.

Суть его в том, что нужно оказаться рядом с большим мастером своего дела в правильно выбранный лунный день в соответствующем настроении, желательно вблизи от Сердца Мира, и тогда его мастерство передастся тебе как бы само. Жаль, что технические подробности давным-давно позабыты, но вполне может статься, что мы с Трикки, мотаясь по местам удивительных происшествий, их как-нибудь случайно воспроизвели. Все-таки я везучий, да и он в этом смысле вполне ничего.

Все эти соображения пронеслись у меня в голове с бешеной скоростью, но сразу же пошли на второй круг, а потом и на третий. Подолгу думать об одном и том же для меня обычно невыносимо, но сейчас почему-то было приятно крутить в уме эту чепуху. Если таковы последствия кратковременного пребывания в куманском притоне, непонятно, откуда у них там берутся мало-мальски вменяемые люди, способные выполнять разного рода работу. Или на потомков кейифайев эти грешные благовония действуют как-то иначе? А наши сограждане приходят в себя на обратной дороге? Благо из Капутты в Ехо даже при попутном ветре дней сорок плыть.

– Тебе нехорошо? – наконец спохватился Джуффин.

– Наоборот, – честно признался я. – Но что-то мне подсказывает, что это не самое продуктивное для меня состояние. То ли память предков, то ли интуиция, то ли просто здравый смысл.

– «Память предков» – хорошая шутка, – ухмыльнулся шеф. – Ладно, не переживай, куманские благовония очень быстро выветриваются из организма.

Всего за сутки, – и вдоволь насладившись моими тщетными попытками изобразить на лице хоть какое-то подобие огорчения, добавил: – Но я не зря славлюсь своей жестокостью. Хочешь перестать быть счастливым? Я тебе с удовольствием помогу.

– Всегда знал, что на тебя можно рассчитывать в такой беде, – сказал я после того, как ледяная ладонь Джуффина опустилась на мой затылок, и блаженство как миленькое прошло.