Отдай мое сердце

Заранее ясно, что я этому гаду даже скандала путного не устрою, но каждый имеет право на прекрасные несбыточные мечты.

Чтобы оказаться в башне, достаточно было сделать шаг. Я уже почти год назад освоил искусство Темного пути и, по идее, давным-давно должен был привыкнуть к этому своему умению. И, в общем, привык – в том смысле, что больше не удивляюсь возможности мгновенно оказаться на другом континенте, или, проснувшись за пять минут до начала совещания, все равно почти не опоздать. Но великому чуду победы над собственной лестницей я, наверное, не перестану удивляться никогда.

Гэйшери сидел на полу, скрестив ноги, облокотившись спиной на диван. Вид у него был заспанный, рядом стоял всего один пустой картонный стаканчик, в руке он держал второй, из чего я, применив дедуктивный метод, факторный анализ, божественное озарение и просто житейский опыт, сделал вывод, что проснулся он примерно четыре минуты назад. Возможно, как раз от моих безмолвных внутренних воплей под стенами исчезнувшего дома.

Увидев меня, этот гад приветливо улыбнулся и отчитался:

– Всех посмотрел, никого не обидел.

– Кроме меня, – огрызнулся я.

– А что, я и вас должен был увидеть во сне? – удивился Гэйшери. – Так вы ко мне за этим не приходили. А я слишком деликатен, чтобы позволить себе увидеть вас во сне по собственной инициативе.

Да просто живое воплощение деликатности. Нет слов.

Но Гэйшери, конечно, тут же меня обезоружил, протянув белый картонный стакан с кофейно-молочной бурдой.

– Вы зачем сделали мой дом невидимым?

– А он стал невидимым? – обрадовался Гэйшери. – Отлично!

И хихикнул тоненько, как толстый мальчишка, которым он был на Темной Стороне.

– Хренассе «отлично»! – укоризненно сказал я. – Представляете, что я почувствовал, когда пришел домой, а дома – нет?

– Да какое мне дело до ваших чувств? – отмахнулся Гэйшери. – У меня свои есть. Даже несколько больше, чем требуется, но тут ничего не поделаешь, некуда их девать.

– А она так говорит? – удивился я. – Ну надо же. Каких только выражений она от меня не нахваталась. Вот что значит трудное детство в неподходящей компании.

– Не прибедняйтесь. Такое «трудное детство» называется «счастливая судьба».

Но меня сейчас волновало другое.