Отдай мое сердце

Будь моя воля, я бы его не вспоминал.

– Вот это я могу понять. Сам больше всего на свете ненавижу беспомощность. Я, конечно, зря полез к вам со своими идеями. Мог бы сообразить, что если вы чего-то не делаете, значит, на то есть причины.

– Вот именно, – подтвердил Гэйшери. – Но ладно, хотя бы сейчас вы это поняли. Лучше поздно, чем никогда.

– Если вам когда-нибудь покажется, что мы достигли необходимой степени душевной близости, можете дать мне за это в глаз, – предложил я.

Гэйшери посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

– А знаете, вас я, пожалуй, мог бы стукнуть прямо сейчас, – наконец сказал он. – Эта идея не вызывает у меня внутреннего протеста. Но драку можно отложить на потом. Лучше помогите мне разобраться с кофе. Очень его хочу.

– Да было бы с чем разбираться, – улыбнулся я, привычно пряча руку под лоохи, чтобы залезть в Щель между Мирами.

– Нет-нет! – остановил меня Гэйшери. – Я хочу научиться добывать его сам.

Пока вас не было, несколько раз пытался, но так и не отыскал реальность, откуда вы его достаете. Она вообще существует? Или вы сами ее выдумали, а теперь пользуетесь? И больше никто? Отличный ход, если так!

– Конкретно эта вроде бы объективно существует, – не слишком уверенно сказал я.

– Тогда давайте вы мне ее покажете. А дальше я разберусь.

С этими словами Гэйшери ухватил меня за локоть. Я не то что ответить, даже моргнуть не успел, а вокруг уже не было ничего, только сияющая тьма Коридора между Мирами и железная хватка моего спутника.

Похоже, теперь только от меня зависело, застрянем мы в этой вечности навсегда, или все-таки куда-нибудь попадем. И куда именно – это тоже было исключительно моей проблемой. Гэйшери находился рядом и ждал; по идее, в Хумгате нет вообще ничего, включая путешествующих через него странников, но я как-то очень убедительно, всем несуществующим телом, ну или просто всей искрой сознания чувствовал его нетерпение и любопытство.

И полное доверие к происходящему в целом и лично ко мне – а ведь как только что ругался. И в глаз пообещал дать.

Пришлось собраться – это потребовало почти панического усилия воли – и позволить одной из бесконечного множества реальностей, существующих и только желающих осуществиться, забрать нас обоих себе.