И можно не отвечать.
И даже лучше было не отвечать, потому что…
— Доброе утро, — слышу генерального нашей компании. — Звоню вас порадовать. Снежана воспользовалась вашими советами по правильному питанию. И теперь у нее болит горло, живот, что-то еще — я из-за хрипа не очень расслышал. Так что у вас появился практически безлимитный доступ к моему телу. С сегодняшнего дня вы — мой личный помощник.
И пока я пытаюсь одновременно проснуться и прийти в себя от неожиданных новостей, мужчина добавляет до неприличия бодрым голосом:
— И да, еще кое-что.
У моего помощника рабочий день начинается на час раньше, чем начинался ваш и на полчаса раньше, чем у меня. Опозданий я не люблю. Вы все поняли?
— Нет.
— Что именно вам непонятно?
И я говорю честно, все еще не отойдя от сна и таких новостей:
— Не понимаю, где справедливость?
Но мужчинам женщину не понять. Этот, к примеру, решает, что мой вопрос риторический, и отключается без ответа, оставив в моих ушах только отголоски тихого смеха.
— Нет, ну правда, — бормочу я, сонно глядя на черные окна, — где справедливость?
И только на секунду… на пару секунд закрываю глаза…
Глава 30
Алла
А в следующую минуту вздрагиваю от какого-то неясного шороха.
Хочу открыть глаза и боюсь, потому что наконец различаю — это не шорох, шаги. Дверь закрыта, но кто-то все же находится в данный момент в квартире помимо меня.
Пытаюсь припомнить, что у меня здесь самое ценное, а потом понимаю — неважно. Неважно! Пусть берут все!
Пусть грабители увидят, что я крепко сплю, поймут, что сопротивления им оказывать не собираюсь, заберут все, что хотят, и уйдут.
Пожалуйста… пожалуйста, молюсь про себя… А лучше пусть они меня вообще не заметят.
Но мои мольбы не услышаны. Шаги приближаются к гостиной, а потом я различаю их уже возле дивана, и…
Невольно пытаюсь сжаться, съежиться, спрятаться, даже понимая, что это не выход, и так просто уже не закончится. Мне страшно, до чертиков страшно. Настолько страшно, что я не чувствую своего тела.
Оно словно невесомое. Не мое. Наверное, это попытка отгородиться от жуткой реальности.
Бежать поздно и некуда, нырнуть обратно в грезы не получается, и я мучительно вслушиваюсь в посторонние звуки.
Еще один шаг. Последний. Сейчас грабитель протянет ко мне руку, зажмет рот, а потом…
— Я так и думал, — слышу над собой мужской голос. — Вы все-таки решили пренебречь моей просьбой и опоздать.
И вместе с облегчением, что я узнаю этот голос, меня окутывает успокоительный запах осеннего моря во время дождя.
