— Как вы здесь оказались? — открыв глаза, недоуменно смотрю на главного босса компании.
— Возьмите себе за правило запирать двери, если не ждете гостей, — отвечает невозмутимо он.
А потом проходится по мне взглядом и вкрадчиво интересуется:
— Или все-таки ждете?
Не понимаю, что он имеет в виду, все еще не в силах сосредоточиться. Пытаюсь натянуть на себя плед, и…
Не могу.
Он сбился, лежит в ногах. И да, меня пронизывает запоздалое осознание, что я лежу в одних трусиках и футболке, да и та задралась, так что…
Тяну вниз хотя бы ее — обычно в ней комфортно, удобно, но сейчас она кажется слишком короткой и тонкой, и тесной.
И я знаю, что видит мужчина — не только мои оголенные ноги, но и соски, которые натянули ткань.
Наверное, это от холода — окно на проветривании. И черт, я только сейчас замечаю, что ночь закончилась, и комната пронизана солнечным светом.
— Извините… — бормочу я смущенно и почему-то вместо того, чтобы встать, снова делаю вялую попытку дотянуться до пледа и спрятаться.
— Извинить? — мужчина приподнимает бровь, окидывает меня взглядом, от которого не пойму — то ли холодно, то ли жарко, то ли начинается лихорадка. — За что извинить? За опоздание? За то, что оторвали меня от дел? Или за то, что даже сейчас вы никуда не спешите, а собираетесь снова уснуть?
Я молчу.
Он ведь прав.
Понятия не имею, почему себя так веду. Наверное, я все же заболела, как и его помощница — другого объяснения нет."
"— А может быть… — он потирает губу, как делает это в моменты, когда обдумывает что-то серьезное.
— Мне простить вас сразу за все?
И я согласно киваю.
Нет сил говорить — это максимум моей адекватности.
Но и тот испаряется, когда мужчина присаживается рядом со мной на диван, отбрасывает в сторону плед со словами: «Он только мешает», и начинает скользить пальцами по моим щиколоткам, чтобы уже через пару секунд раздвинуть мои ноги и уверенно вклинить между ними ладонь.
— Что вы… — выдавливаю растерянно я.
— Я, — кивает согласно он. — Именно я. Пытаюсь помочь вам проснуться.
И приняв мою растерянность за согласие, уже скользит выше, оставляя после касания своих пальцев мелкую дрожь. А я мне могу сказать «нет», не могу сдвинуть ноги, не могу даже пошевелиться.
И словно со стороны слышу собственный стон, когда рука мужчины пробирается выше, медленно проходится вдоль кромки трусиков, поднимается к моему животу, а потом, словно передумав, опускается вниз.
