А все, что в состоянии делать я — это завороженно смотреть на жилистую ладонь, которая уверенно ныряет под практически прозрачную и невесомую ткань.
— Выберем быстрое пробуждение или медленное? — спрашивает мужчина, прохаживаясь пальцем по предательски влажным складочкам. — Хм, похоже, здесь уже можно без подготовки…
Но вопреки словам, я чувствую, как медленно, томительно медленно он погружает в меня указательный палец.
Стыдно, горят не только щеки — все тело. Оно словно плавится от этого пока еще робкого проникновения.
Это неправильно, ни к чему, и так не должно быть.
Но я только прикусываю губу, чтобы сдержать второй стон. Его сдержать удается, а другие… уже, наверное, не смогу.
Потому что стыд смешивается с желанием — ненасытным, голодным, забытым. И я сначала вижу, а потом понимаю, что делаю: приподнимаю бедра чуть выше, чтобы проникновение было глубже, сильнее.
— Тесная, — говорит мужчина, начав медленные движения пальцем, бросает на меня строгий взгляд и бьет в самую точку. — Давно не было ничего, кроме моих пальцев, не так ли?
Но я лучше прикушу себе язык, чем признаюсь.
Лучше задохнусь стонами, чем скажу ему правду, и он поймет всю степень желания, которое меня охватило.
Взгляд мужчины испытывающий, но я только сильнее прикусываю губу. И пытаюсь немного отвлечься от того, что он делает с моим телом, потому что это невыносимо… невыносимо сладко и хорошо, невыносимо порочно…
Мой босс, мой собственный босс, которому я должна найти супругу в течение месяца, ласкает меня своим пальцем…
Я не могу, не должна… есть и другие причины, которые я смутно пытаюсь припомнить, но…
Тысячи увесистых «но» между нами, и еще одно, которое связывает — прекратить все это я просто не в состоянии.
Тем более, когда вторым пальцем он начинает поглаживать клитор, заставляя, вынуждая меня все же раскрыться ему еще больше, чтобы его ладони было удобней.
А еще все-таки выбивая своими ласками мои стоны…
— Какая послушная девочка, — замечает он, довольный моим поведением. — Может, договоримся, и теперь так будет всегда?
Пытаюсь понять, что значит «всегда».
Он предлагает всегда мне молчать? Или всегда начинать утро именно так?
Не могу сосредоточиться, не могу выбрать правильное решение, потому что оба они неверны. Но даже зная об этом, я не нахожу в себе сил остановить его, прекратить эту пытку. Мешает все, против меня абсолютно все факторы.
И взгляд темных глаз, и эта усмешка, и невозможно умелые пальцы, и легкое царапанье моей кожи часами и запонками.
