Отдана чудовищу

Язык таранит меня. Все тело прошибает молния и разливается приятное тепло. Из осторожного поцелуя он превращается в настойчивый, а руки прижимают меня все сильнее. Я буквально лишаюсь чувств. Так сильно. Остро. Сладко. Хочется ещё. Мы не можем оторваться друг от друга.

Я с жадностью обшариваю его тело, а его рука съехала с талии ниже. Мы как два одержимые, вгрызаемся друг в друга и нет сил остановиться.

— Ну все, Глеб. Хватит, — останавливает нас Мстислав, тронув его за руку.

Я как пьяная. Пошатываясь, смотрю на него расфокусировано.

Глеб сам сбит с толку, выглядит озадаченным. Смотрит то на меня, то на отца.

— Я… Мне нужно… — что сказать не знаю. Как оправдать свое поведение? Он меня с завидным упорством макает в грязь, а я охотно принимаю его поцелуи, отвечаю. Где моя гордость?

Убегаю на балкон. Губы хранят его вкус, а тело горит непривычным огнем прикосновений сильных мужских рук.

Мой первый поцелуй.

Выдыхаю горячий воздух, смотрю на небо цвета индиго, с россыпью ярких звёзд. Вечерний воздух охлаждает горящие от стыда щеки. Полная Луна посеребрила кончики деревьев. Смотрю в лес, мечтаю о том, как снимаю это ужасное платье, вызывающее раздражение и оборачиваюсь в волчицу. Бегу по мягкой траве. Слышу её дурманящий запах, тихий шелест листьев и уханье совы. Нет никаких проблем. Только я и природа, с которой я сливаюсь во едино.

В нос заползает отвратительно-сладковатый запах. Оксана. Моя спина напрягается, а внутри как лавина растет ярость и раздражение.

— Ты ведь понимаешь, что он поцеловал тебя лишь за тем, чтобы я приревновала? — вполне возможно, что она права. А я то придумала, что это было искренне, что он целовал, потому что хотел. А все так просто объясняется. Я же видела как он ревновал. Я всего лишь способ задеть Оксану. — Но все напрасно. К такой как ты не ревнуют. Ты мне не соперница, — разворачиваюсь на пятках.

— Всё сказала? Терпеть не могу людей, которые думают, что планета крутиться вокруг них, исключительно потому что они так хотят.

— Какая ты дурочка, — улыбается как маленькому ребенку. — Дай я тебе кое-что объясню. Ты будешь женой, бременем, которое придется нести несчастному Глебу. А я буду той, которую он будет любить. Его счастьем, отдушиной. И как думаешь? Кто первой родит ему наследника? Ты или я?

— Пошла вон! — отталкиваю её.