Отдана чудовищу

Её фиолетовые глаза полны похоти, но она говорит мне нет?

— Я тебя хочу! Ты моя жена! Ты не в праве отказывать!

— И что ты сделаешь? Пойдешь папочке нажалуешься? Вперёд! — она машет рукой и заходит за стол. Думает спасётся от меня? Я иду за ней. Мы кружим вокруг стола, я — готовый броситься на нее прямо здесь, и она — отказываясь мне уступать.

— Тебе будет хорошо. Дай покажу как? Помнишь нашу брачную ночь, как ты стонала и кончала на моем члене. Как кричала от наслаждения. В этот раз будет ещё лучше, мне не придется сдерживаться и беречь тебя.

Боли больше не будет, только наслаждение.

Я вижу как она часто дышит, могу различить торчащие соски. Это издевательство какое-то! Я поправляю член, который больно упирается в ремень брюк.

— У тебя только один секс на уме! Ты мой муж, но я тебя абсолютно не знаю. У нас не было свиданий, да и как они могли быть, если ты меня избегаешь? Как выйти со мной в люди, так нет, ты стыдишься. А вот трахнуть меня на столе отца это всегда пожалуйста, — ну и на хрена это сказала? У меня это стало идеей фикс.

— Можно ещё другое попробовать, ты узко мыслишь, — например, я на кресле, Олеся передо мной на колени и я учу её как делать минет… Эта мысль откидывает меня в воспоминания про то, что сделала сука Оксана.

Это считается изменой? Я как бы, думал это жена мне виртуозно отсасывает. Я же не виноват.

Если Олеся узнает, она не поймет. Я вообще, жертва насилия! Надо мной поглумились!

Это даже звучит как бред. Нет, моей жене об этом знать не стоит. Она тогда меня не подпустит к себе и на пушечный выстрел.

Было и было. Я не кисельная барышня, вены резать из-за этого, точно, не буду. А эта шлюха ещё у меня получит.

Мысли об Маше остужают мой пыл, член виновато виснет.

— Что ты хочешь? — я не мастак ухаживать. Пусть сама скажет.

— Ужин в твоём любимом ресторане, — вывести ее в люди, чтобы опять на меня косились?

— Вот видишь, — она горько хмыкает, а её глаза блестят от непролитых слез. Мне хочется обнять её, утешить. — Ты меня стесняешься.

Я понимаю. Я не красавица как к Маша, например, — я тоже так считал. Но у Олеси множество других преимуществ. Она чистая девочка.

Наверняка в той глуши много ублюдков мечтали породниться с дочкой альфы. И приставали к ней. Она же не раздвигала ноги перед всеми подряд, как эта Маша. Берегла себя для меня. Эта мысль теплом разливается по телу. Я перепрыгиваю стол, крепко обнимаю её. Она утыкается мне в грудь. Такая маленькая, нежная, хрупкая.

— Свидание значит.