— Я растерялась… — шепчу ему в губы. — Продолжай…"
"Губами чувствую, как он улыбается.
Второй поцелуй подобен шторму. Платон впивается в мой рот сильным поцелуем, требует раскрыться, подчиниться. Что я с радостью делаю, и он тут же завладевает моим языком.
Не прерывая поцелуя, он тянет меня за собой, к выходу из кухни. Но до спальни не доходит, вжимает в стену коридора сразу за поворотом. Так, чтобы Егора не было видно, но нам было его слышно.
В сердцах я смеюсь с того, что он даже сейчас о нем не забывает. И что нянька из меня вышла так себе.
Платон справился куда лучше меня.
Другие мысли в голове не удерживаются.
Платон осыпает поцелуями мое лицо, а после опять возвращается к губам. Углубляет поцелуй, сплетая наши с ним языки. Я стону ему в рот из-за откровенных движений его тела, вжимаюсь грудью в его, желая чувствовать его каждой своей клеткой.
Соски покалывает от возбуждения, и я ртом хватаю воздух, когда его рот опускается ниже, с моих губ на шею, потом на ключицы. Он прикусывает кожу зубами, а после срывает с моих плеч халат.
Прохладный воздух скользит по коже, но недолго. От жара в глазах Платона, когда он смотрит на мою грудь, меня ведет, как от резкого подъема температуры. Голова плывет, ноги слабеют.
Я выгибаюсь под его взглядом, предлагая ему себя. Я умру, если он меня сейчас не коснется или остановится.
— Не пожалеешь? — вдруг возвращает мне мой же вопрос Платон.
Сейчас в его глазах нет зелени, сплошная горячая тьма, в которой плещется даже не желание, а первостепенная потребность обладать.
Взять. Сделать своей.
— Словами, — напоминает мне после того, как я качнула головой.
— Не пожалею.
Он опять с усилием воли отрывает взгляд от моей груди и возвращает к моему лицу.
— Я не могу держаться в стороне от тебя. Пытался, но не могу. А что будет дальше… Я не знаю. Загадывать не хочу. Обещать сейчас, под действием других желаний, чего-то, что потом я выполнить не смогу, тоже не буду. Попробуем пока быть вместе, а дальше посмотрим…
Почему я чувствую такую пустоту внутри, разве не этого я хотела? Он сдается, я победила.
На время я получу его себе, разве я могла мечтать о большем?
Платон честен и сейчас может дать мне только свое «пока». Как долго будут длиться эти четыре буквы? Если перевести каждую в единицы времени, то сколько это будет в секундах, минутах, часах или днях?
Он ждет моего ответа, но делает это по-своему.
Наклонившись, обводит языком сосок, не отрывая, впрочем, от меня своего дьявольского взгляда.
