Хотя настоящий потоп начинается секундой позже, когда рот Молотова грубо прижимается к моему.
Боже мой. Боже… Язык лондонского олигарха у меня во рту. Уверенно раздвигает губы влажным напором и сталкивается с моим. Огромная рука перехватывает затылок и сжимает так, словно я его собственность. Вторая ладонь протискивается между мной и гарнитуром и жестко стискивает ягодицу.
А я, бессовестная Юля Живцова, отвечаю ему с бесстыдным стоном и жмусь бедрами к эрекции. Я еще никогда не теряла контроль рядом с парнем.
Возбуждалась, да, но теряла контроль — нет. Возможно, потому что сейчас рядом со мной не обычный парень, а взрослый и сексуальный мужчина, который обращается со мной как скульптор с покорной глиной, и пожирает мой рот так, словно хочет высосать жизнь..
— Сергей… — мычу я ему в рот, трясущими руками вытягивая ткань его рубашки из-за пояса брюк.
Хватка на моих волосах усиливается так, что в уголках глаз собираются слезы, низ живота каменеет, и Молотов, глухо чертыхаясь, запускает ладонь мне под футболку.
Надо его оттолкнуть, но я не могу: кожа зудит и ноет в ожидании его прикосновений. Я начинаю дрожать, когда горячие пальцы жадно обхватывают мою грудь и сдавливают сосок. Тянут, гладят, растирают, заставляя меня стонать Сергею в рот и царапать оголившуюся поясницу.
— Еще… еще….
— Я же сейчас трахну тебя, девочка, — Подхватив ладонью мои бедра, Молотов сажает на раковину и встает между разведенных ног, так что его выдающаяся эрекцию прижимается к промокшему шву моих шорт.
Я хочу, чтобы он меня трахнул. Это помешательство, какое-то, но я его хочу так, как никогда в жизни ничего не хотела. Хочу, чтобы его пот стекал по мне, его щетина царапала мою кожу, а его член двигался внутри меня.
Трясущимися руками я начинаю расстегивать его ремень, а Молотов стискивает руками мои бедра, словно хочет раздавить, и до упора прижимает их к члену. Наслаждение пронзает каждый нерв, заставляя меня всхлипнуть, и обхватить его ногами. Я настолько поражена реакцией своего тела, что руки замирают на ремне и все что я могу, так это следить за тем, как сжимается челюсть Сергея, когда он плотнее вдавливает мне между ног эрекцию.
Вот так я могу кончить, да?
— Кончаешь, — подтверждает мою мысль Молотов, не сводя с меня расширенных зрачков. — Неужели и, правда, все равно с кем.
От этих отрезвляющих слов я зависаю в кадре своего зреющего наслаждения. Все равно с кем? Вот так он обо мне думает?
Ох, какая же ты идиотка, Живцова.
