Какие такие «японские ирисы», он знать не знал, и «целовать ступени» хрущевского дома представлялось ему занятием сомнительным во всех отношениях, но она клюнула! Она клюнула и поверила в то, что он испытывает к ней любовь «как в романе»!..
Слова были как в романе, а с любовью вышла незадача.
Сначала было еще ничего, а потом ребенок, проблемы, заботы, денег вечно нет, он вечно в отъезде или задерживается, она всегда недовольна, и пошло-поехало!..
Но самое смешное и любопытное, что все женщины, с которыми он спал, клевали на то же самое — на «японские ирисы», на то, что в волосах «капли воды, как бриллианты», на то, что по пляжику реки Пехорки, заваленному пивными банками и пакетами из-под чипсов, она идет, как «королева красоты, и все остальное убожество меркнет перед ней».
Еще очень клевали, когда он открывал дверцу машины. О-о, это вариант беспроигрышный!
— Не-ет, это ты мне объясни! Объясни, в какое дерьмо нас втравил! Что это за макака?! Откуда она взялась?! И может, она больная, они сейчас все зараженные, кто СПИДом, кто сифилисом, кто паразитами! Где ты ее подобрал?! Говори сейчас же!
И жена топнула ногой, и в серванте опять тоненько зазвенели стаканы.
"
"Коля Саньков, герой-любовник, открыл рот и пошевелил губами. Пересохшие губы елозили друг по другу, цеплялись, и было очень противно.
— Тут.., не правда, — проскрипел он, долго вспоминал слово, шевелил пересохшим ртом и наконец вспомнил:
— Фотомонтаж!
— Какой еще фотомонтаж?! Да кому надо тебя фотомонтировать-то?! Ты чего? Секретный шпион ЦРУ?! Или президент американский?!
— Он в отель приезжает, — проскрипел Коля снова.
— В Питер. У меня там.., работа.., пригласили меня.., работать буду…
— Кто приезжает?! Куда?! У тебя белая горячка, что ли?! Или как это все понимать?!
— У меня горячки нету, — сказал Коля обиженно, насколько позволяло нынешнее состояние души и тела.
— Президент американский приезжает. В Питер.
— Так это ты с президентом сфотографирован?! С американским?! Вот, вот! И еще вот тут!! Нет, ты не отворачивайся, ты смотри, поганец! Я еще и ребенку покажу, чтобы он знал, какой у него папочка работкой занимается! Почетной такой!..
— Не смей! — прохрипел Коля. — Ребенку не смей!..
Как все глубоко равнодушные к близким, он искренне полагал, что очень любит ребенка и живет ради него.
