Дверь закрывается за спиной Воронцова, отрезая нас от гомона, царящего в остальной квартире.
Беглый взгляд вокруг подсказывает, что мы в спальне. Скорее всего, в спальне Виктора, и мне это совсем не нравится.
– И что все это значит? – стараюсь быть строгой, но Виктору моя напускная суровость, как слону дробина. Он только разглядывает меня горящим взглядом, заставляя учащенно дышать. Слишком откровенное желание полыхает в его глазах.
Но нет.
Я не поддамся.
Пойду к Тимошке.
Увы, несмотря на разрез, платье довольно узкое, и быстрый стремительный шаг мне не даётся.
Воронцов мгновенно перехватывает меня. Оплетая руками-путами у самой двери, прижимает к твердому телу.
Его руки обжигают талию, скользят по животу.
– Варя, ледяная ведьма… Я же знаю, что ты не всегда такая…
Виктор покрывает поцелуями мои плечи, и бретели, будто сдаваясь на милость захватчику, спадают. Я извиваюсь в руках Воронцова, но только лишь помогаю этим его ладоням изучать мое тело.
Обхватив меня рукой поперёк живота, вдавливает меня в себя так, что я теряю равновесие.
Чтобы не упасть, приходится согнуться и упереться в стену.
– Сейчас придут ваши гости…
– К черту всех. Подождут…
Его намерения я ощущаю ягодицами. И физиология дает о себе знать. Отвердевшая плоть пробуждает во мне женское.
– Виктор Андреевич… – язык заплетается.
А Воронцов другой рукой подтягивает подол повыше и ныряет в разрез, лаская бедро над резинкой чулка. Его пальцы, кажется, клеймят меня, будоражат, проходясь по краю тоненького кружева белья, дразнят предвкушением.
Сладкая тяжесть нарастает в животе.
Прижимаясь губами к сгибу шеи, Виктор запускает руку в трусики, накрывая ладонью разгоряченную промежность.
– Девочка, – шепчет он, чуть наваливаясь и заставляя меня полностью подставить киску его притязаниям. Воронцов прокладывает дорожку из поцелуев вдоль позвонков, я чувствую его губы между лопатками, в кошачьем местечке, и покорная природе я прогибаюсь в пояснице. – Как я хочу оставить на тебе только эти камешки, и снова…
Что «снова» я могу только догадываться, потому что больше ничего не слышу.
Указательный палец раздвигает набрякшие губки, к которым прилила кровь, и начинает своё скольжение.
– Перестаньте, – почти хнычу я.
Ужасно стыдно, что моё требование звучит так фальшиво.
Виктор это чувствует, он ласкает губами шею и плечи, поглаживает живот и сминает грудь, а внизу беспощадно изводит истекающую дырочку, уже натягивая ее на два пальца.
