Слава богу, опасения не оправдываются. Всего пара минут, и Воронцов опускает меня на кровать в своей спальне. Я и пискнуть не успеваю, как он стаскивает с меня вязаную тряпку через голову. Волосы, наэлектризовавшись, щелкают и приподнимаются вокруг лица, будто змеи.
– Ведьма, – хрипит Виктор, пожирая меня взглядом. В его глазах горит такое желание, что я даже перестаю смущаться наготы. – Приворожила меня.
В его последней фразе звучит отчаянный упрек, и я хочу возмутиться, но широкая сухая ладонь ложится мне на губы, а другая скользит по телу, и Воронцов следит за ее перемещениями.
И чем ниже опускается рука, тем шире раздуваются точеные ноздри, сильнее сжимаются губы, грудь вздымается чаще, а когда пальцы добираются до резинки трусиков, Виктор сглатывает. И почему это движение кадыка сильного мужчины выглядит таким… я не знаю, как подобрать слово…
Я покорена его жаждой, потребностью во мне.
Насладившись видом моего тела, задрожавшим под его взглядом, Виктор, не раздумывая, укрывает меня собой.
И в этот миг у меня из головы вылетают все лишние мысли.
Остаются только угли, разгорающиеся в костер.
Воронцов целует меня, как сумасшедший, ласкает каждый миллиметр кожи, его руки и губы везде, его язык рисует на ключицах дьявольские знаки, оставляя влажную дорожку. Соски, торчащие пиками, удостаиваются самого пристального внимания, и я горю. Нет. Я таю. Я растворяюсь, подчиняясь древним инстинктам.
Упиваюсь тем, что Виктор такой большой и сильный меня хочет. И как хочет!
От напряжения слегка подрагивают его плечи, и от этого, от этой сдерживаемой силы, у меня абсолютно отключаются мозги.
И лишь когда пальцы Воронцова тревожат мою девочку сквозь трусики, я чуть морщусь.
– Я сделал тебе больно? – в его голосе слышно беспокойство, но я не сразу понимаю, о чем он спрашивает.
Непонимающе хлопаю ресницами, пытаясь сфокусироваться на вопросе.
А поняв, заливаюсь краской. Это точно не то, что я буду с ним обсуждать. Слишком неловко.
Но Виктор уже не слушает меня.
Прокладывая дорожку из поцелуев вниз по животу, он одновременно стягивает с меня трусики. Я тут же пытаюсь сдвинуть ноги, но это не совпадает с планами Воронцова. Играючи преодолев мое сопротивление, он забрасывает мои ноги себе на плечи и прижимается влажными от поцелуев губами к моей девочке.
