Открывашка и пробой

Я не молчу, когда я хочу. Я не продаюсь, но за деньги — да. Мой продюсер говорит мне: «Ты поп-звезда», И, кстати, мой продюсер — это мой муж, да…

— Хватит! — сделал «фейспалм» Константин Викторович.

— Я не скажу в ответ ничего на хейт, Я не скажу «привет», если бабок нет. Слышу любимый звук — это звон монет, Они тянут сотни рук — это мой концерт…

— Перестань, пожалуйста, — поморщившись, заткнул уши учитель.

— Ок, — фыркнул я. — Просто вы старый, вам не понять.

— А тебе самому нравится? — спросил он.

— Да мне все равно, — пожал я плечами. — Я вообще не особо музыку люблю. Все слушают, и я слушаю. Вот Газманов с Киркоровым, кстати, и у нас были — всю жизнь их рожи в телеке. Инстасамка хотя бы новая, не так задолбала. А Пугачева у вас есть?

— Была, — кивнул Константин Викторович. — Десять лет назад в Подмосковье пробой открылся, прямо во дворе у нее. Погибла. Жаль.

— Хоть где-то справедливость восторжествовала, — буркнул я.

— А что она? — заинтересовался он.

Пришлось рассказывать про непростую политическую ситуацию в старом мире, сопровождавшуюся обилием «каминг-аутов» десятилетиями сосавших государственные бабки артистов и кучей странностей формата: «Почему Примадонне кремлевские деятели ручку целуют, а артистам помоложе вернуться нельзя».

— Да уж, — сделал исчерпывающий вывод Константин Викторович.

— В какой-то момент от всех новостей отписался, — вздохнул я. — Стало хорошо — никаких псиопов.

— Что такое «псиоп»?

— «Психологическая операция», — расшифровал я.

 — Очень удобное оправдание, кстати — если кому-то что-то не нравится или он вопросы неудобные задает, значит работает на врага и этот самый «псиоп» проводит.

— У нас попроще, — усмехнулся Константин Викторович. — Без сложных терминов, просто КГБ воспитательную работу со смутьянами проводит. К нам, кстати, на вечернем автобусе КГБшник приедет.

— А?! — аж подпрыгнул я.

— Тише ты, — напомнил он. — Не переживай, он из наших, Липкинских.

Вчера на пенсию вышел, домой возвращается. Он — пиромант, но доверять ему можно. Вот с таких лет, — показал рукой себе на середину бедра. — Его знаю.

— Как скажете, — пожал я плечами.

— Не «как скажу», а «так и есть», — назидательно покачал на меня пальцем учитель. — Он Кузьмы Ильича сын. Володьку помнишь?

— Который у Кузьмы Ильича живет? — уточнил я. — Квартирант?

— Квартирант, — кивнул Константин Викторович.