Открывашка и пробой

— Ты же ничего не спросил, — ухмыльнулся он.

Подловил пацана и рад.

— Еще у нас два американских оборотня есть — можно их ко мне в телохранители с зарплатой?

— То же мне «телохранители», — поморщился Владимир Вольфович. — Их Серега в одиночку под орех разделает.

— Наемникам и чужакам доверять — последнее дело, Андрей, — назидательно заметил Жириновский. — Пока им платишь, они вроде за тебя. Но всегда найдется тот, кто захочет заплатить больше. А то и круче — мне тут кино показывали, там здоровенный американец упал на колени и рыдал как баба, увидев руины Статую Свободы.

Как думаешь, если им какой-нибудь ЦРУшник помилование пообещает, они долго колебаться будут? Но пока за тобой мои люди приглядывают — бери, поиграй в солдатики.

— Расхотелось, — признался я.

— Поздно, — отмахнулся он. — Все равно пока пристроить некуда.

Спустившись на второй этаж, прошли по короткому коридору и оказались в банкетном зале. По свободному от богато накрытых шампанским, крабами, осетром и черной икрой столов пространству курсировали разодетые мужчины и женщины всех национальностей.

Узкоглазые через одного держали поводки ручных оборотней — статусная штука, видимо — что вызывало неприязненные взгляды у европиоидной части гостей. Некоторые из них прибыли из Империи — на это указывали парадно-церковные одежды. При сближении с японцами, впрочем, лица обретали вежливые улыбки, а экзотические питомцы подчеркнуто игнорировались.

Мы прошлись по залу:

— Сын мой, Андрей. Сберёг бог. Нет, девочка не моя — из деревенских…

— Горжусь, он у меня отличник, первый курс педагогического института закончил…

На этой фразе он посмотрел на меня — смотри, мол, какую «плюшку» могу дать.

Принял. Оценил.

— В деревне практику в школе проходит — чего ему в Москве делать? Пусть посмотрит, как простой народ живет…

— У нас такая мода, — едва заметный кивок на группу япошек. — Не приживется. Мы — русские, и всегда остаемся людьми!

На то, чтобы обойти зал по кругу, ушло больше часа. У меня немного рябило в глазах, многократно пожатая рука побаливала.

Это такая вот у политиков жизнь? Столько рож запоминать — это же настоящий ад! Хорошо, что мне это не грозит. Фуршет мы покинули через служебный вход, снова попав на лестницу и отправившись на третий этаж.

— Молодец, — похвалил меня Вольфович. — Так дальше себя и веди. Чем меньше говоришь, тем меньше вероятность проколоться. Языком на людях болтать — это опыт нужен. Со временем наберешься.

— Зачем мне? — пожал плечами я.