Открывашка и пробой

 — Ну понятно, фашисты!

Глубокое понимание менталитета восточных соседей у деревенских детей в наличии!

На сцену тем временем выбрались одетые в этнические меховые шмотки соотечественники эвенкийской национальности, начав конкурс с горлового пения, в котором слышались ледяные ветры тундры, приходящие в самые неподходящие моменты песцы, костры стойбищ, молоко с теплой кровью и внимательно наблюдающие за людьми Духи. Классно!

Японцы смотрели с непроницаемые лицами, европейцы с легкой неприязнью — это ж чистой воды язычество! Вон тот одетый в пышные церковные одежды здоровенный лысый дядька рядом с Владимиром Вольфовичем вообще демонстративно молится.

Под вялые аплодисменты представители Малого народа покинули сцену, и их сменил ансамбль хакасской народной песни «Степь моя». Горловое пение нашлось и здесь, но навевало оно жар степей, низкое небо с огромными облаками и камни древних курганов. Японцы закаменели лицами еще сильнее, европейцы мужественно терпели, нашим нравилось.

Далее вышел коллектив Малого народа Энцы. Япошки начали шушукаться. Я подергал за рукав Тимофея:

— А чего они такие мрачные?

— Выпуская на сцену азиатов, которые, по мнению японцев, дикари и варвары, мы демонстрируем свою отношение к японской делегации, — пояснил он.

— Так с ними и надо! — оценил Лёха.

Следующие два коллектива состояли из русских бабушек, поющих фольклорную классику.

— А почему американцев не позвали? — спросил я КГБшника.

— А зачем им? — пожал Тимофей плечами. — У них доктрина — они на Западном полушарии хозяйничают, к нам не лезут, а мы здесь, на Восточном, сами по себе.

— А много вообще торговли международной? Я в деревенском магазине ничего импортного не видел.

— И не увидишь, — кивнул КГБшник.

— Везде одно и то же, — вздохнул я.

— Зато у нас армия лучшая в мире, — утешил меня Тимофей.

— Следующий коллектив прибыл к нам из поселка Липки. Встречайте: «Поющие Липки»!

На сцену, немного пошатываясь, вышли наши бабушки в сопровождении творческого руководителя и гармониста.