Открывашка и пробой

Лёха подобрался, но попросить автограф не смог из-за Жириновского:

— Уважаемые гости хотят лично поздравить победителей и посетить Липки.

Это какие Липки? Где в каждом доме ворованное, а дома с заборами украшают кусками импортной упаковки? Ну а что, она яркая и прикольная! Ой, ладно, не моя проблема. Мы прошли за кулисы, по небольшому коридору добрались до гримерки и вошли внутрь, застав народ «с поличным» — на столе стояла ополовиненная бутылка самогонки, а Федор Степанович, под ритмичные хлопки бабушек, как раз прикладывался к наполненному понятно чем кубку.

— Празднуете, — умилился Жириновский.

Худрук закашлялся, Марфа Антоновна похлопала его по спине и подтвердила:

— Празднуем. Первая наша победа, Владимир Вольфович!

— Рано праздновать, — заметил он. — Уважаемые гости — Ординарий Рауль сотоварищи и правая рука барона Икеды Акира Казуя — сотоварищи — после вашего блестящего выступления изъявили желание посетить славные Липки. Туда мы сейчас и отправимся.

— И-и-и! — побледнела бабушка слева.

— К-к-конечно, Владимир Вольфович, — выдавил Федор Степанович.

— Берите призы, идемте — регламент мероприятия строгий, и к вечеру нам нужно вернуться, — проинструктировал Жириновский.

Худрук растерянно посмотрел на кубок, лихо блеснул глазами, выдохнул и осушил посуду в три глотка. Бабушка справа тем временем подхватила бутыль, спрятав ее где-то в юбках. Наши посмотрели на Федора Степановича с уважением, на роже европейцев читалось «ох уж эти русские алкаши», а японцы почему-то предпочитали смотреть на меня.

Мы покинули МВДЦ через пожарный выход, встретив на парковке трио «пиджаков», которые проводили нас к автобусу марки «Икарус» с затонированными окнами. Лёха немножко косился на японскую делегацию, но, из-за отсутствия у последних питомцев-оборотней, быстро потерял интерес, и, судя по бросаемым на Укупника взглядам и едва заметному шевелению губами, планировав в голове разговор об автографах.

— Ты, значит, репертуар «Липкам» написал, Андрей?

Нет, мне контракт нафиг не нужен!

— Отчасти, — осторожно признался я. — И больше ничего не напишу — иссяк.

— Это ты зря! — оживился Аркадий Семенович. — Стесняться не нужно — смотри, первый опыт, и сразу успех… — он пожевал губами, подбирая слово.