Открывашка и пробой

А может это подстава? Вернется домой Зинаида Матвеевна, а Валентина ей: «ничего не знаю, с Лёхой гулять ушел». А вечером меня найдут бездыханным где-нибудь в овраге, а рядом будет сидеть образцово-показательно ревущий и посыпающий себе голову пеплом («не уберег!») маленький оборотень, которого Валя, например, потом за мою ликвидацию в щечку поцелует. Но разве может ребенок так притворяться? Что там Константин Викторович говорил о своей школе? «Пятеро учеников»? Может у этого пацана просто друзей нет, вот и смотрит на меня с такой надеждой в глазенках?

— Пошли, — пожав плечами, я поднялся на ноги.

Лёха со счастливой рожей подскочил следом.

— Подожди, переоденусь, а то тут карманы дырявые, — вывернул я перед ним шорты. — Семечки высыпаются.

Охотно хохотнув, он кивнул:

— Я тебя во дворе подожду! Валь, пока! — подхватил портфель и выбежал из дома.

Когда я переодевался, Валентина подала голос:

— Если что, на тренировках я побеждаю его девять раз из десяти, так что лучше не пытайся натравить его на меня.

— Ты какая-то странная, — ответил я, натягивая красную футболку с серпо-молотом и подходящим для маскировки воротником. — Отрекись от агрессии, выбери спокойствие и понимание.

— Это стать такой же тряпкой, как ты? — фыркнула она.

Нафиг, в игнор тебя, надоела. Надев шорты с нормальными карманами, пошел в комнату за семечками.

— Ты что, меня игнорируешь? — дошло до нее.

Ага! Горсточку сюда — для меня, горсточку туда — угощать встречных для улучшения репутации. Но по чуть-чуть, иначе будут считать транжирой.

— Эй! — высунулось ее недовольное лицо из-за шторки.

— Если придет Зинаида Матвеевна, передай ей, пожалуйста, что я вернусь в четыре, — с улыбкой попросил я Валю.

— Я тебе кто, посыльный? — фыркнула она и скрылась за шторой. — Напиши записку, ты же у нас умник!

Аттестат видела, получается.

— Одолжи бумагу и ручку.

— Не дам, — пожадничала она. — Я не смогу пользоваться вещами, к которым прикасались твои грязные руки!

— Тогда тебе придется отрезать грудь, — вздохнул я.

Не выдержав, Валентина выскочила из-за шторки — успела переодеться из формы в халатик — и схватила меня за охватившие шею руки.

— Синяки! — прохрипел я.

Теперь я как бы сам себя душу, но ладонями — синяков не будет.

— Какой же ты мерзкий! — припечатала она меня и гордым лебедем прошествовала в комнату.

Какой живительный всплеск адреналина.