Открывашка и пробой

Но процесс идет — сначала отучим распускать руки, потом — провоцировать конфликты, а там и до «Братик, я испекла для тебя булочки! Скажи: «А-а-а!»» дойдет. Приручить дикую волчицу — звучит как неплохой челлендж! Нет, «братик» это уже перебор. И «А-а-а» перебор! Но до чего же приятный момент вчера был. Куда-то не туда мысли свернули, а значит нужно выкинуть Валю из головы и идти тусоваться с новым другом.

Выбравшись на крылечко, улыбнулся согревшим синяк солнечным лучам. Сидящий на крылечке Алексей поднялся на ноги и не стал перепрыгивать через забор, позволив мне выпустить его со двора через калитку.

Молодец какой — не выпендривается.

— А ты слышишь, что в домах происходит? — решил я изучить оборотней поподробней.

— Не, у нас стены толстые строят, — покачал он головой. — Из окон немножко слышно, но о важном около окна у нас никто не разговаривает, — помявшись, он признался. — Я вашу ругань с Валей слышал. Она не девять раз из десяти меня побеждает, а восемь! — гордо поднял вверх подбородок.

 — Потому что старше на два года, и боевой массы у нее на пятнадцать килограммов больше!

— «Боевая масса» — это в другой форме? — уточнил я.

— В ней, — подтвердил он.

— А откуда масса при трансформации берется?

— Фиг его знает, — пожал плечами Лёха. — Мне надо домой зайти, переодеться и портфель положить.

— Идем, — мне было все равно.

Пацан повел меня направо. Очень удачно, потому что здесь я еще не был. Вдоль дороги тянулись окруженные заборами дома, в палисадниках наливались соками ранетки, сливы, крыжовник, смородина, жимолость, ирга, облепиха — словом все, что комфортно чувствует себя в местном климате.

Конкретно у нас растут ранетка и слива, а в огороде, за дровяным сараем, я сегодня нашел два куста смородины и облепиху. Последнюю собирать прямо не хочу — ягоды мелкие и защищаются шипами.

— Ты не подумай, что все оборотни такие, как Валя, — испытал он потребность оправдаться. — Просто у нее…

— Мама на глазах погибла, из прошлой школы выгнали, обычные люди вас не любят, а теперь еще и приказ о пятнадцати годах службы, — перебил я.

— Да, — кивнул Лёха. — А ты откуда знаешь? Сама она точно не расскажет.

— Константин Викторович приходил вчера, — не стал я скрывать.

— То-то я думаю ты ничему не удивляешься! — хохотнул он и возмутился. — Ей — плохо, а нам разве легко? Я же на других не срываюсь, — приосанился и выпятил грудь.