Открывашка и пробой

Но без агрессии — что-то типа местной традиции, полагаю, но все равно впечатляет — это как надо суету наводить, если каждый встречный первым делом предупреждает этого не делать? При мне пацан ничего такого не делал — нормальный деревенский ребенок, очень открытый, добрый и любознательный. И во всех историях с повреждением общественной собственности, услышанных из его уст, злого умысла найти при всем желании невозможно — просто импульсивный и еще не до конца научился просчитывать последствия своих поступков.

— А это кто с тобой? — подозрительно сощурился Кузьма Ильич.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Меня Андреем зовут, я теперь у Штырковых живу.

— А, Зинкин, — вроде как успокоился он. — А как это тебя угораздило? Дрался с кем-то?

— Просто ударился, — покачал я головой.

— Чего надо-то? — решил он закрыть тему моей побитой рожи.

— Меня Андрей попросил самого старого коренного жителя Липок показать, — переложил на меня ответственность Лёха.

— Я вам что, экспонат музейный? — расстроился Кузьма Ильич.

— Просто мне интересно, как тут люди раньше жили, — выкатил я отмазку. — А лучше вас про это никто не расскажет.

— Вот вам крест, — перекрестился я.

В моей реальности Кузьма Ильич в церковь ходил — ее у нас в Липках в 2003-м восстановили. А в этой реальности даже руин церкви нет — там сейчас дома стоят. Да вообще у поселка планировка совсем другая — у нас Чулым по окраине бежал, а здесь — вон, по обоим берегам Липки раскинулись.

— Сейчас выйду, — решил он.

Скучно дедушке, а так хоть на лавке посидит, историй расскажет.

— Может нафиг его? — поморщился Лёха. — Он к нам в школу на День Победы ходит, про войну с жуками рассказывать, я тебе перескажу.

— А он ветеран? — спросил я.

— Ветеран, — кивнул пацан. — В сорок первом в первых рядах жуков встретил. С одной стороны, говорит, насекомые лезут, с другой — немцы из артиллерии долбят. Из целой роты всего трое в живых остались — он и еще кто-то, они у нас не живут, поэтому не запоминал.

Сходится — в моей реальности из Липок в сорок первом году восемь человек на фронт забрали, среди них — моего прадедушку по материнской линии. Берлин брал! И живым с войны вернулся, с Кузьмой Ильичом — только им двоим и повезло. Прадедушка задолго до моего рождения умер, в 85-м. Нужно узнать о его судьбе, но как? Спросить прямо, назвав имя — это же жесть как подозрительно, я же «выгоревший». Ладно, понадеемся на тягу пожилых людей делиться мудростью с молодежью.