Открывашка и пробой

Первый считал, что насекомых контролирует матка, которая решила захватить наш мир, а второй оппонировал ему тем, что это не объясняет случающиеся пробои с последующими заведомо самоубийственными атаками. Контраргумент — на пару-тройку сотен особей Рою плевать, и он так проводит разведку — не разучились ли мы воевать?

Теорий вообще много, но сейчас они не важны, мне нужно решить, что делать дальше. Самый очевидный вариант — пустить кого-то вперед себя. Например, Лёху — он же мужик и воин. Фу какая мерзкая, противная, недостойная мысль! Нет, так я поступать точно не буду! А к черту — пока буду жить как жил, а когда найду «рабочее» пятно — тогда и определюсь.

Что там дед говорил?

— А пастухам зарплату платят? — спросил я у него.

— А как же! — кивнул он. — Две тыщи рублей!

Сравняюсь по доходам с Валей! Вот ее от этого корежить будет!

— А куда трудоустраиваться идти? — спросил я. — Мне коровы нравятся.

— Так в контору! — как само собой разумеющееся указал он вперед и налево, в сторону агрохолдинга.

 — Ток ты бы сначала с Зинкой поговорил — вдруг не пустит, — посоветовал он. — А там она потом сама и договорится.

— Спасибо, так и сделаю, — поблагодарил я его. — Извините, меня друг ждет, — указал на прячущегося за углом забора Лёху.

— А, это этот, Маринкин, — подслеповато прищурившись, опознал он пацана. — Хорошо, что подружились — у него шило в жопе, везде залезет, а потом ремня дома получает. Ты его, если что, одергивай, чтоб чего не вышло.

— Буду, — пообещал я.

 — Карл Генрихович, извините, если не мое дело, а почему корова не со стадом?

— Дык вчера сбежала, зараза, — развел он руками. — Не хочет, значит, в стайке летом сидеть, — хохотнул. — Всю ночь за ней, паскудой, по лесам бегал — кое-как в деревню загнал.

— Спасибо за ответ, — поблагодарил я.

— То же мне одолжение! — отмахнулся он. — Ну покеда, еще свидимся, если не помру!

Похохатывая собственной мрачной шутке, он пошел домой, не забыв взять за ошейник корову. Из-за забора показался краснорожий от смущения Лёха, обиженно буркнувший Карлу Генриховичу в спину:

— У самого шило в жопе!

На второй час прогулки с переодевшимся в черные шорты и желтую футболку Лёхой я наконец-то набрался смелости спросить:

— А кто у нас в Липках самый старый коренной житель?

Вопрос стал итогом долгих раздумий, стартом которых послужил увиденный в телевизоре Газманов.

Если есть он, значит есть и другие люди. В том числе — знакомые мне по прошлой жизни.