– Не желаете… эм, что-нибудь выпить? Кофе? – Она надеялась на его отказ, потому что могла предложить лишь кружку, а он выглядел как мужчина, больше привыкший к чайным чашкам Лимож.
– Нет, но все равно спасибо. – Его улыбка была искренней и ни сколько не сексуальной. Но, с другой стороны, его без сомнений привлекали такие аристократки, какой могла стать она, при ином финансовом положении.
Финансовом положении… и других вещах.
– Я сейчас вернусь. Прошу, присядьте. – Хотя, его идеально отутюженные брюки поднимут восстание, если он попытается сесть в одно из ее потрепанных маленьких кресел.
"
"Спустившись в свою комнату, Элена направилась к кровати и достала кейс. Поднимаясь с ним наверх, она чувствовала себя ошеломленной, полностью выжатой от драм, которая валилась на ее жизнь, словно горящие самолеты с неба. Господи, сама мысль, что этот юрист пришел к ее порогу, в поисках последних наследников казалась… не вдохновляющей. Не важно. Она не станет возлагать на это свои надежды.
Судя по тому, как развиваются события, эта «блестящая возможность» направится в том же направлении, что и все остальное в последнее время.
Прямо в унитаз.
Оказавшись на первом этаже, Элена положила кейс на стол.
– Я храню все здесь.
Она села, а вслед за ней и Сэкстон, поставив портфель на изрытый пол, не отрывая серого взгляда от коробки. Элена ввела комбинацию цифр, открыла тяжелую крышку и достала из кейса кремовый конверт и три свернутых пергамента, на каждом из которых были атласные ленты, прикрепленные к внутренней стороны пергамента.
– Вот документ о недееспособности, – сказала она, вскрывая конверт и доставая бумаги.
Бегло просмотрев письмо, он кивнул, и Элена развернула сертификат родословной своего отца, который представлял их семейство в красивых и плавных черных чернилах. В самом низу желтые, зеленовато-голубые и темно-красные ленты были прикреплены к листу черной восковой печатью, носящей герб дедушки ее отца.
Сэкстон взял портфель, открыл его и достал ювелирные очки, затем надел их и рассмотрел каждый дюйм пергамента.
– Он подлинный, – резюмировал он. – Остальные?
– Моей мамы и мой. – Она развернула оба удостоверения, и он провел ту же инспекцию.
Закончив, Сэкстон откинулся в кресле и снял очки.
– Могу я еще раз взглянуть на бумаги о недееспособности?
Элена протянула их, и пока он читал, нахмуренность исказила его идеальные брови.
