Он станет еще большим лузером, если истечет кровью с головы до пят.
Ох... постойте. Подняв руку к голове, чтобы убрать с лица волосы, он вляпался во что-то влажное, точно зная, что это не слюни.
– Роф!
– Брат...
– Какого хрена...
– Твою...
Бэт подбежала к нему первой из сотни желающих, обхватив руками его плечи, а теплая кровь в это время капала из его носа.
Чужие руки тянулись к нему в темноте, руки братьев, руки их шеллан, такие заботливые, взволнованные, полные сочувствия руки."
"Он яростно отмахнулся от всех и попытался подняться на ноги.
Без поддерживающей его ориентации в пространстве, он поставил один ботинок на последнюю ступеньку... Что снова лишило его баланса. Ухватившись за перила, он каким-то чудом умудрился сохранить равновесие, и попятился назад, не зная, направляется ли он к парадной двери, бильярдной комнате, библиотеке или же столовой. Он четко осознавал, что полностью потерялся в пространстве.
– Я в порядке, – рявкнул он. – Все нормально.
Вокруг него все резко умолкли, его властный голос не смягчился от слепоты, и королевский авторитет оставался неоспорим, даже если он ни черта не видел.
..
Роф прислонился спиной к стене и кристаллики люстры, висевшие над его головой, зазвенели.
Господи... Иисусе. Он не сможет жить так, сшибая все вокруг, врезаясь в каждый угол, падая. Правда, не похоже, что у него есть выбор.
С тех пор как свет померк, Роф постоянно ждал, что его глаза вновь заработают. Но проходило время, Хэйверс не давал конкретных ответов, а Док Джейн вводила в заблуждения относительно того, с чем его сердце и мозги начали смиряться: эта темнота была новой реальностью, по которой он шагал.
Точнее, падал.
Как только кристаллики люстры затихли, каждая частичка его тела закричала, и он взмолился, чтобы никто, даже Бэт, не попытался утешить его или сказать, что все наладится.
Ничего не наладится. Зрение не вернется, независимо от того, что пытались сделать доктора, независимо от кормления, независимо от того, как часто он отдыхал или как хорошо заботился о себе.
Черт подери, даже до того как Ви рассказал о своем видении, Роф знал, что так и будет: зрение падало в течение веков, острота уходила на протяжении долгого времени. Головные боли мучили его столетиями и в последние месяцы они усилились.
Он знал, что этим все кончится. Всю свою жизнь, он знал и игнорировал это знание, но вот она реальность.
– Роф. – Мэри, шеллан Рейджа, нарушила тишину, ее голос был ровным, спокойным и совсем не расстроенным или взволнованным.
