Отпусти меня [СИ]

Ее глаза — это глаза человека, который хочет оправдаться перед самим собой. Она ищет виноватого в своих неудачах. Ведь это так удобно.

Как же так?! Я все такая положительная, хорошая жена, а ты стерва и разлучница.

Ей очень хотелось удостовериться в правильности своих суждений, поговорив со мной.

Нет. Все оказалось совсем по-другому.

И от этого еще хуже. И совсем не греет месть уже бывшему мужу и новый богатый любовник.

Потому что жить нужно по справедливости.

Я глубоко вздохнула и серьезно посмотрела Ольгу.

— Ваш первый муж тоже чувствовал себя использованным? Скажите, он простил вас?

Широко распахнутые глаза женщины сначала исказились от острого чувства вины, а затем зло сузились.

— Не тебе меня судить, — с шипением выдохнула она и стала рыться в своей элегантной сумочке.

Конечно, не мне. Кто ж спорит.

На стол упало несколько купюр и блондинка, выпрямившись с легким высокомерием, произнесла:

— Удачи тебе. И не думай, — она невесело улыбнулась, словно знала больше, чем знаю я. — Что тебе все это даром выйдет.

Тоже мне новость! Мне вся эта история уже боком выходит. Включая сегодняшний разговор.

Ольга развернулась, торопливой походкой направилась по извилистой дорожке сквера и скрылась за поворотом, а я так и продолжала смотреть ей вслед, бесцельно ковыряя вилкой в салате.

Странно, но если раньше я всегда жалела жену Владимира Ивановича, страдала от чувства вины, то теперь отпустило. Почему-то Ольга мне показалась его полным зеркальным отражением, претендующая на роль жертвы в этой идиотской мыльной опере.

Правду говорят: муж и жена одна сатана.

Я откидываюсь на спинку стула, делаю глоток крепкого кофе и думаю, что больше всех в этой истории мне жалко господина Хрыкина, который рискует стать не любимым мужем, а рогоносцем.

В офис я попала уже ближе к четырем часам. Работать совершенно не хотелось. Из головы никак не хотел испаряться образ жены Владимира Ивановича. Мысли то и дело возвращались к ее последним словам.

Конечно же, я себя накрутила и от этого стала болеть голова.

Зазвонил телефон по внутренней связи.

Поднимаю трубку и усталым голосом отвечаю:

— Зайди. Немедленно, — слышится злой голос Владимира Ивановича.

Кладу трубку и тяжело поднимаюсь, по привычке бросая взгляд в зеркало.

Бледная, с потухшим от усталости взглядом, повисшими волосами.