Отпусти меня [СИ]

Владимир Иванович смотрит на меня со снисходительной улыбкой. Словно я неразумное дитя, чьи действия он просчитал на десять шагов вперед.

— Ну, что ж, Мария Викторовна, отрабатывайте, — громко говорит он и театральным жестом предлагает мне идти. — Я передам ваше заявление кадровику.

А между строк мне слышится: «Машенька, ты попала еще на две недели… со мной».

Пулей вылетаю из кабинета.

Людочка удивленно хлопает глазами, пока я чуть подрагивающей рукой набираю в пластиковый стаканчик воды, с жадностью выпиваю и тут же набираю новый.

Иду к себе, на ходу оттягивая ворот блузки, будто от этого станет легче дышать.

Хочется побиться головой об стенку, чтобы ко мне вернулась хотя бы часть мозгов. Обо всех даже и не прошу.

Блядь… Похоже, я становлюсь похожей на истеричную курицу.

Домой после работы совершенно не торопилась. Детей забрал Саша и я могла несколько часов спокойно потратить на себя любимую.

Но я была бы не я, если стала бесцельно тратить время, поэтому заехала в первый же попавшийся супермаркет.

Они с дедушкой жили в просторной трехкомнатной квартире в одном из спальных районов города.

Ехать пришлось через весь город в разгар пробок. Методичное дергание вместо нормального движения меня относительно успокоило, и к ним я прибыла уже вполне в адекватном состоянии.

— Что-то на тебе опять лица нет, — выдала бабушка с порога, пока я передавала деду сумки.

— Устала, — отмахнулась я.

Бабушка придирчиво окинула меня своим фирменным пронзительным, как рентгеновский луч взглядом и выдала:

— Опять твой толстяк тебе нервы мотал?

Я закатила глаза.

— Нет. И хватит уже моего мужа так называть. Он не толстый.

— Ага, — напыщенно фыркнула бабка. — Он просто маленький шкаф.

Иногда мне очень жаль Сашу. Ему в тещи, пардон, в пратещи досталась вечно недовольная фурия. Именно поэтому он старается общаться с ней как можно реже. Бабушка на это жутко обижается. Хотя, наверное, больше недовольна отсутствием возможности попить кровь «любимому» зятю.

А все из-за чего? Бабушка меня жутко ревнует. Я ее любимая внучка, а Саша мужик, который заставляет ее «прелесть» стоять у плиты, гладить рубашки и рожать детей.

Словно она сама не делала этого всю свою жизнь.

— Маш, ты чай будешь? — слышится с кухни дедушкин голос.

— Буду! — кричу я в отчет.