Отпусти меня [СИ]

Неужели я ему нравлюсь такой?

В кабинете меня ждет пышущий едва сдерживаемой яростью начальник.

Что не ожидал заявления?

Да, я вся такая внезапная.

Чинно сажусь напротив него, отрешенно разглядывая картину в него за спиной. Успокаивает…

Под нос мне ложится моя же писулька, уже подписанная Верой Ивановной.

— Заявление, — холодно отвечаю я.

— Я читать еще не разучился! — орет он.

Интересно, что его больше бесит: эта злосчастная бумажка или мой безучастный вид?

Владимир Иванович вскакивает со своего места и начинает метаться по собственному кабинету, как тигр в клетке.

— Зачем? Куда ты собралась?

Глупый вопрос. Он думает, что я ему что-то умное отвечу?

— Я не справляюсь со своими обязанностями. А другая работа для меня всегда найдется. Путь не так хорошо оплачиваемая, но зато менее нервная.

Он посмотрел на меня как на душевно больную и, немного подумав, выдал:

— Давай сделаем вид, что этого не было, — указывает пальцем на заявление. — Я прибавлю тебе зарплату.

Четно? Вечно голодная жадина внутри меня встрепенулась и отчаянно закивала, но тут же быстро сдулась, когда в сознании мелькнула картина недавнего зажимания на столе.

— Не надо, — выдавила я, решительно поднимаясь с места. — Две недели я отработаю.

Я делаю два решительных шага, чтобы в одно мгновение перечеркнуть давнее, но не забытое прошлое, в которое, ей-богу, не стоило возвращаться, но сильные мужские руки перехватывают, сжимают мигом поникшие плечи.

— Маша. Машенька. Что же ты делаешь, глупая, — шепчет он мне на ухо.

Теплое дыхание согревает затылок, и мурашки мгновенно разбегаются от эпицентра прикосновения.

Ну, почему? Почему я так реагирую?

— Что мне сделать? Скажи, что мне сделать, чтобы ты хотя улыбнулась мне… как раньше.

Горячая рука спускается по предплечью и плавно перемещается на живот, сминая легкую ткань летней блузы. Мышцы моментально напрягаются, и я давлюсь воздухом не в силах ответить.

И самое ужасное, что он чувствует мой ответный трепет.

Знает, что адреналин уже бродит в крови.

Я балансирую на краю.

Отчаянно хочется дикой кошкой вывернуться и ударить его. И чем больнее, тем лучше. Еще и еще.

Впиться поцелуем в эти лживые губы, кусая их, чтобы потом в каком-то полубезумном экстазе думать, что он мой.

Впиваюсь ногтями в его руку, пытаясь отодрать от себя, и злобно шиплю сквозь зубы:

— Отцепись. Блузку помнешь.

Мгновение — ладонь чуть задерживается на талии и с явной неохотой отпускает.