Но прежде чем выдать нам оружие, инструкторы подробно объясняли, что будет с тем, кто использует ствол против сокурсника. А во-вторых, оружие мы получали только после того, как проходили полный курс обращения с ним. Это значит, что любой курсант всегда готов в ответ на агрессию взяться за оружие. А там, кто знает, кто окажется быстрее? Правый или виноватый? Поэтому мы обычно решали наши разногласия кулаками. В спортзале.
— И вам разрешали драться?
— Конечно. В накладках, по правилам рукопашного боя. Хочешь доказать что-то, докажи в деле.
— Но сюда же ты прилетел без оружия.
— Ты так думаешь? — хитро прищурился Влад.
— Хочешь сказать, что умудрился протащить сюда контрабандой что-то стреляющее?
— Нет, ствол провезти мне бы не удалось. Охрана космопортов за этим следит строго. А вот перо…
С этими словами Влад достал из-за спины нож и, продемонстрировав его женщине, убрал обратно.
— И чем эта железка отличается от всех остальных?
— Тем, что у него особая сталь, специальное покрытие и мономолекулярная заточка.
Это не просто нож. Это настоящее оружие, способное резать дерево, железо и даже легированную сталь. Такие кинжалы входят в комплект нашего вооружения, а из остатков наши оружейники делают на заказ ножи. Начальство знает, но старательно закрывает на это глаза.
— Почему? — с жадным интересом спросила женщина.
— Потому что ещё ни один такой нож не оказался в руках у стороннего человека. Это только наше. То, что нельзя отнять у разведчика, даже если он умер.
— Как это?
— Есть способы, — ушёл от ответа Влад.
— А ты не врёшь? — неожиданно спросила Лина.
— А какой мне смысл врать? Пойми наконец, я тебе не страшную сказку рассказываю. Это моя жизнь. То, чем я жил все эти годы.
— И ты совсем не помнишь своих родителей?
— Нет. Я был маленьким, когда меня отправили в специнтернат. Потом училище, служба.
— Но почему они согласились? Почему пошли на это? — не унималась Лина.
— Всё просто. Крепкий, шустрый мальчишка с огромным лиловым пятном наполовину лица, что является генетическим дефектом кожи.
Рано или поздно таких начинают дразнить, и они становятся или социопатами, или закомплексованными тихонями, от которых неизвестно чего можно ожидать. Дети жестоки. А так я оказался в компании таких же, как и сам, маленьких изгоев, которых старательно готовили к самой опасной, но очень нужной империи службе.
— А где оно сейчас? — осторожно поинтересовалась Лина.
— Кто? Пятно, дефект? Содрано вместе со шкурой, рукой и половиной лица.
