У него выгорели волосы и ресницы, и он загорел, стал похож на знойного итальянца. И темперамент соответствующий. Я потягиваюсь, как ленивая кошка, чувствую его взгляд. Макс протягивает мне бокал, и ложится рядом. Мы смотрим на небо. Бескрайнее, синее, подожженное солнцем. Нам не нужны слова. Мы просто дышим рядом и пьем свои коктейли. Он берет мои пальцы и подносит к губам, целует каждый пальчик. И я отставляю бокал в сторону. Наши взгляды встречаются, и мы мыслим в одном направлении.
Я сверху. Солнце жжет спину, но я не чувствую ничего, кроме тела Макса подо мной.
Будем ли мы когда-нибудь так счастливы, так близки, как сейчас? Так нежны и одержимы друг другом?
И все-таки это случилось. На десятый или одиннадцатый день отпуска, мы уснули и проспали всю ночь. Усталость взяла свое. Макс держал меня в своих объятиях, и я мирно сопела у него на груди. Кондиционер дарил блаженную прохладу. Я проснулась первой, и лежала, не шевелясь, чтобы не разбудить Макса.
Смотрела на него. Такое удовольствие просто смотреть. Слушать его дыхание и стук сердца. В избытке нежности я утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю любимый запах моего мужчины. Он улыбается во сне и шепчет… шепчет незнакомое мне имя.
Эмили.
Что еще, черт побери, за Эмили?
***
Макс
Что-то случилось. Я понял сразу, почувствовал перемену в настроении Энжи, как только открыл глаза. Ну, во-первых, я проснулся один, а во-вторых, моя жена ушла куда-то в одиночестве.
Я нашел ее на пляже в широкой шляпе и длинном белом сарафане, развевающемся на ветру. Энжи стояла у кромки воды и смотрела вдаль, волны ласкали ее ступни, и я завидовал им.
Она не обернулась на мой оклик, я списал это на ветер. Встав рядом, я взял ее за руку, чтобы повернуть к себе, но Энжи вырвала пальцы и пошла вдоль линии пляжа. Мне оставалось только догнать и выяснить в чем причина ее недовольства. Уж точно не в том, что я уснул вчера вечером, так как мы оба были не в силах продолжать любовные игры.
– Эй, что случилось? Почему ты убегаешь? – спросил я, схватив жену за локоть и с силой поворачивая к себе лицом. Светлые глаза метали молнии. Она была в ярости. А я совсем растерялся.
– Я тебе не «эй». У меня имя есть, – огрызнулась Энжи. Злость не шла ее юному лицу, портила его идеальные, хоть и не броские пропорции, – Хотя с запоминанием имен у тебя всегда было туго.
