Выругавшись, я пошел за ней. Мне не хотелось, чтобы остаток дня она провела в слезах и оставила меня без жаркой ночи.
Я вошел в спальню и сел рядом с ней на кровать. Энжи насупилась, как ежик и явно не собиралась вести со мной душещипательные беседы. Во время длительной прогулки успела себя накрутить и обвинить меня во всех смертных грехах.
– Я скажу один раз. Только один. И больше никогда мы не будем возвращаться к этой теме, – произнес я, решившись выдать малую толику правды. Иначе Энжи просто не поверит, – Ты меня услышала?
Я встретил ее взгляд.
Энжи неуверенно кивнула.
– Эмили – моя сестра, – я тяжело вздохнул, произнеся имя, которое так давно не говорил вслух, – она погибла, когда нам было по восемь лет. Мы гуляли, вдвоем, во дворе. Эмили угодила под машину, и спасти ее не удалось. Мама винила себя в том, что произошло, и … меня, – я отвел взгляд, заметив в глазах жены потрясение и сочувствие, – Она никогда не говорила об этом, но я знал. Это все, Энжи. Я не хочу обсуждать подробности. И прошу, не о чем больше не спрашивай.
– Господи, мне так жаль. Прости меня, – прошептала Анжелика, взяв мою руку, переплетая пальцы. Они были теплыми, а мои влажными. Я сказал больше, чем собирался. Энжи абсолютно искренна, ее глаза снова заблестели. Может быть, я ошибаюсь, и она справится? – София никогда не говорила…. Почему?
– Энжи, я просил не развивать эту тему, – я резко выпрямился, – Мы не говорим об Эмили. Много лет.
– Но разве не легче переживать боль вместе? Когда умер мой отец, София была рядом, она поддержала меня, помогла успокоиться и смириться.
– Все разные, Анжелика. Давай, не будем. Хорошо?
Энжи встала вслед за мной, глядя в глаза.
– Ты сказал, что вам было по восемь. Близнецы? Это последний вопрос. Обещаю.
– Двойняшки, но мы были похожи. Одно лицо. Даже мама иногда нас путала, – я смягчился, чувствуя, как легкая улыбка скользнула по губам. Мне было, что вспомнить. И хорошие и плохие моменты. Как жаль, что ничего нельзя отмотать назад. Но спустя столько лет я впервые заговорил об Эмили, мне больно, но я чувствую облегчение.
Рядом с Энжи мой мир перестает сотрясаться. Возможно, она одна способна помочь мне и подарить долгожданный покой.
– Прости меня, Макс. Я устроила ужасную сцену, а должна была доверять тебе, – тихо проговорила Энжи, прильнув к моей груди, тонкие руки обвили за талию. Сердце забилось сильнее. Я крепко стиснул ее в объятиях. И сказал, как герой романтического фильма:
– Ты лучшее, что случилось со мной.
