Отрок. Перелом

– Или ты хочешь, чтобы обо мне люди дурно думали, мол, жадничает Корней, не желает долю тебе достойную выделить? Или что бедны Лисовины, совсем обнищали, ни на что путное не способны? Или мне сидеть ждать, когда до твоей башки дуроломной это все само дойдет? Я-то посижу, подожду, а девчонки малые?

Впервые Арина увидела, как лицо Андрея заливается краской, да и не одна она, а, пожалуй, все Ратное: на площади перед церковью наступила, что называется, мертвая тишина. И тут Арина начала ловить на себе взгляды, уже другие, тоже заинтересованные, но совсем иначе: сначала недоуменные и недоверчивые, потом понимающие и все равно удивленные, и, наконец, понимающе-завистливые – это ж какую долю в хозяйстве Корней собирается выделить, если вот так громогласно об этом объявляет? Арина обернулась на Анну и увидела, что лицо у той вдруг стало жестким, словно она готовилась кинуться в драку.

Смотрела Анна при этом на свою сноху Татьяну и скучковавшихся вокруг нее женщин, которых Арина и раньше видела на лисовиновском подворье. Что-то понять или обдумать она не успела – последовала команда от Корнея:

– А ну-ка, пошли все домой, разбираться будем!

Анна же подтолкнула замершую и растерявшуюся Арину локтем и прошептала:

– Повезло сегодня Просдоке – забудут про нее. Хотя… батюшка Корней ничего зря не делает. Но повоевать нам с этими… – она повела подбородком в сторону Татьяны, – придется. Ох, и повоюем!

– Им-то что? – все еще думая только про Андрея и стремясь скорее оказаться рядом с ним – почему-то уверена была, что именно ее поддержка ему сейчас необходима, – Арина не сразу сообразила, что так рассердило Анну.

– А как же! – зло усмехнулась та. – Ты гляди, как они к ней подались-то. Ну да, Танька сразу и не сообразила, что к чему, а эти змеями шипят – нашептывают. Ладно, пошли, пошли, – спохватилась Анна. – Я тебе по дороге все расскажу, а то вон наши мужи уже маются. Андрей-то… Иди, спасай.

А Андрея и правда надо было спасать. Хоть и справился он с собой, и выглядел, как обычно, невозмутимо, тем более что ничего на его лице не отражалось, но то для других, а она-то видела, какое до сих пор смятение у него в глазах.

Как захотелось ей заслонить его ото всех! Воин с врагами бы справился легко, а тут, перед жадными ощупывающими глазами любопытной толпы, бессилен, ведь не станешь же своих железом бить. Да и не за что вроде – ему в глаза никто смотреть дерзко не решается, но так еще хуже – непонятно, с кем биться.

Аринка и кинулась спасать. По-своему.