Отрок. Внук сотника

Еще одна промашка – и десятником тебе не быть!

– Я и не хотел, выбрали, – пробубнил в ответ Аким.

– Ах, так? – дед остановился и закрутил по сторонам головой. – Лука! Лука, где тебя носит?

– Здесь я, Корней Агеич!

– Тихону твоему давно пора десятником быть. Вернемся в Ратное, пусть этих охламонов под свою руку берет, Аким негодным оказался. А пока сам за ними присмотри.

– Присмотрю. Корней, там лазутчик… живой, оказывается, Михайла ему хребет перебил, ноги отнялись, но какое-то время еще поживет.

– Допросить! – рявкнул дед, потом спохватился: – Погоди… Михайла? Он же раненый лежит!

– А больше у нас никто из самострелов не стреляет, его болт.

– Где он? – дед снова начал оглядываться.

– Так вон же, рядом! – Лука ткнул протянутой рукой в Мишкину сторону. – Вон его сани, а чего это он на снегу лежит?

– Иди, Лука, я сам. Поднимай стан, накормим людей, скотину, и как раз рассветет. Ехать надо. И построже там, хватит с нас приключений. Илья, что тут у вас?

– Корней Агеич, медку не найдется? – Илья был предельно вежлив, только что не кланялся.

– А запаренной травы у тебя, конечно, нет? – недовольно пробурчал дед.

– Вчера вся вышла, хотел с утра запарить, да вот ведь какие дела…

– Что тут у вас случилось-то?

– Михайла лазутчика заметил. Я-то вполуха сплю, когда раненые… чувствую, он дышать по-другому стал, только хотел встать, посмотреть, а он шепчет: самострел давай. Ну и… это, я заряжал, он стрелял, а потом в нас.

– Есть, есть, – дед похлопал по баклажке, привешенной к поясу, – только давай его сначала на место переложим.

– Лежи уж… сам. Взяли! Вот так, на, хлебни, травы и правда горькие.

– Корней Агеич, дозволь и мне приложиться, кости все ноют, видать, снег пойдет.

– Вот только этого нам и не хватало. Приложись, чего уж там, вдвоем сегодня стреляли. Я Бурею скажу… эй-эй, меру-то знай! Чуть не все выхлебал! Всем ты хорош, Илья, но в питии удержу не знаешь.

– Чего сказать-то мне хотел, Корней? – раздался сбоку неприятный хриплый голос.

Обозный старшина Бурей был не просто страшен – им можно было пугать не только детей, но даже и взрослых. Горбатый, руки висят ниже колен, надбровные дуги – как у питекантропа, носа почти нет, а борода растет от самых глаз. Ратнинские бабы вполне серьезно утверждали, что матушка прижила Бурея в лесу с лешим.