Оттенки страсти

Она как корабль, который вышел в море без руля и ветрил. Волны швыряют его из стороны в сторону, и к какому берегу прибьет ее утлое суденышко ветер, бог весть! Однако гордость заставила Мону снова стряхнуть с себя невеселые мысли.

«Выше голову! – приказала она себе. – Какое мне дело до Питера! У каждого из нас – своя жизнь!»

Она с улыбкой взглянула на собеседника, который тотчас же расценил ее улыбку как поощрение к продолжению ухаживаний.

После ужина они отправились в театр. Раймонд заказал ложу на представление последнего ревю.

Когда они приехали, спектакль был уже в самом разгаре. Атмосфера веселья, царящая в зале, была именно тем, в чем так нуждалась сейчас Мона. Она беззаботно флиртовала с Раймондом, изредка остужая его чересчур пылкие или очень уж смелые высказывания и тут же смягчая свою холодность поощрительной улыбкой. Он осмелел настолько, что, воспользовавшись их уединением в ложе, даже попытался поцеловать ее в обнаженное плечо.

– Не забывайтесь! – строго попеняла она ему.

– Не могу! Вы сводите меня с ума!

– Тогда я уйду! – предупредила она, то ли в шутку, то ли всерьез.

– О, нет! Только не сегодня! Сегодня вы принадлежите только мне!

Последние слова Пауэр произнес таким многозначительным тоном, что Мона невольно поежилась от страха, но снова постаралась взять себя в руки.

– Вы себе льстите, мой милый Раймонд! – рассмеялась она с деланой беззаботностью.

– Вы не можете быть такой жестокой! Сжальтесь над бедным сердцем! – взмолился он шепотом, страстно сжимая ей руку.

Мона из чисто женского кокетства решила потянуть паузу.

– Так я жду ответа! – неистовствовал Раймонд.

– Что ж, – начала она, но в этот момент в зале вспыхнул свет, и от того, что она увидела, кровь ударила ей в голову.

Прямо под ними в ложе бельэтажа сидел Питер. И не один! Он весело смеялся, разговаривая с какой-то с женщиной. Все поплыло перед глазами у Моны, и она впервые испытала то, что называется настоящей, испепеляющей сердце ревностью. Спутница мужа была не просто хороша, она была божественно прекрасна.

Настоящая Юнона! Высокая, белокурая, с выразительными голубыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами.

Наверняка Питер уверен, что они от природы такие черные и густые, язвительно подумала Мона, разглядывая красотку, обнажившую в ослепительной улыбке два ряда белоснежных зубов. Вот женщина томно повела такими же белоснежными, как и ее зубы, плечами, особенно белыми на фоне платья из черного бархата, и снова призывно улыбнулась Питеру.