Оттенки страсти

А потом всей компанией забирались в гоночный автомобиль Алека и за пять минут преодолевали те самые пять миль, которые отделяли поместье от моря. Быстро сбрасывали с себя одежду где-нибудь в укромном гроте на берегу и отчаянно бросались в довольно прохладные морские волны. Зато сколь несравненные ощущения испытывал каждый в этот миг! Как заметил однажды Алек, когда входишь в холодную воду, то буквально слышишь, как из тебя с шипением выходит тепло.

Питер на всю свою оставшуюся жизнь запомнил момент, когда впервые увидел Мону в купальном костюме.

Купальник из темно-зеленого шелка плотно облегал ее точеную фигурку, маленькая головка красиво сидела на прямых плечах, делающих ее похожей на грациозного мальчика-подростка. И вместе с тем в облике Моны было столько женственного, столько неуловимого и трудно объяснимого очарования, что Питеру она показалась прекрасным сновидением. А когда она с веселым смехом устремилась навстречу волнам, впечатление еще более усилилось. И он чуть не со страхом наблюдал за тем, как она все дальше и дальше уплывает от берега, словно и в самом деле собирается нырнуть в одну из набегающих волн и скрыться от него навсегда в своем подводном дворце.

А ведь и в самом деле Ундина! Настоящая русалка, думал он. Недаром ей так идут все зеленые и голубые тона. И сокрушался, что это прозвище придумал жене не он, а его брат Алек. Ему хотелось броситься вслед за Моной, схватить ее на руки и унести подальше от всех людей, туда, где будут только они одни.

Он и она. И там он обязательно скажет ей, что она навсегда принадлежит ему, а он – ей. А еще он прошепчет ей на ухо, что она самая прекрасная женщина на свете и что… Но разве скажешь такое вслух!

А вот Алек! Проказник Алек только то и делал, что рассыпался в бесчисленных комплиментах, и по его насмешливому тону трудно было понять, говорит он серьезно или шутит в своей привычной, слегка саркастической манере. Держа свояченицу за нежную белую ручку, он помогал ей выбраться на берег и не переставал при этом сыпать восхищенными возгласами, шутками и остротами, которые заставляли Мону смеяться, и ее смех серебристым колокольчиком рассыпался и звенел вокруг.

Но стоило Моне заметить грусть на лице мужа, и она тут же изящным движением высвобождала свою руку и бежала к Питеру. Разве можно допустить, чтобы даже маленькое облачко омрачало такой солнечный, погожий день?

– О чем задумался, дорогой? – с нежностью спрашивала она, беря его за руку.