По утрам долину заполнял холодный и сырой туман. Свистел холодный ветер, штурмуя стены замка со всех сторон. Под его порывами угрожающе скрипели могучие дубы, дребезжали стекла в оконных рамах и метался огонь в каминах. Порой Моне казалось, что она – единственное живое существо в этом огромном доме. Его многовековая история давила мрачными ликами предков, взирающими на нее с бесчисленных фамильных портретов, потемневших от времени. Ей хотелось подойти к этим живописным мумиям и крикнуть: «Нет! Я не такая, как вы! Я еще живая!»
Питер по-прежнему был целиком занят охотой, и она не осмелилась попросить его увезти ее отсюда на время куда-нибудь за границу.
Местные стаи гончих были укомплектованы далеко не самыми первоклассными собаками, но Питер, настоящий патриот своего графства, категорически отказывался арендовать охотничий домик где-нибудь в другом месте. Впрочем, Мону это даже устраивало. Ей претила даже мысль о том, что в противном случае пришлось бы снова лицом к лицу встретиться с толпой знакомых, в полном составе явившихся на очередное светское мероприятие под названием «охота».
Она сразу же представила себе лихих амазонок, с удовольствием поглощающих в немереных количествах коктейли по вечерам за бесконечными сплетнями и флиртами, грозящими обернуться новыми грандиозными скандалами на забаву всем остальным гостям. Нет уж! Лучше уж сидеть дома. Но ей так не хватало общения. Соседей у них было немного, да и дамы, составлявшие местное общество, относились к молодой маркизе с почтительным пиететом и чуть ли не раболепием, которое одновременно и раздражало, и угнетало.
К тому же все эти женщины были не очень образованы, не очень умны и откровенно скучны. Мона написала Сэлли, приглашая подругу приехать в Тейлси-Корт и погостить у них сколько ей захочется. Вскоре пришел ответ, несказанно удививший ее и заставивший еще острее почувствовать одиночество.
Итак, от разбитого вдребезги сердца подруги, судя по всему, не осталось и малюсенького осколка.
Бабочка покинула свой кокон и теперь весело порхает на солнышке, вовсю наслаждаясь радостями жизни. Мону покоробила фривольность письма Сэлли, но чувствовалось, что подруга и вправду довольна своим нынешним положением. Внезапно Моне страшно захотелось снова окунуться в бурлящую суету столичной жизни, захотелось шума, приключений, мелких безумств, свойственных молодости. Ей захотелось удовольствий и всех тех радостей бытия, которых она начисто лишена в деревне.
