Оттенки страсти

Как же здесь уныло и безрадостно! Воистину не жизнь, а сплошное прозябание! Разве эти серые, промозглые будни, без единого лучика солнца, способные свести кого угодно с ума размеренностью и монотонностью своего распорядка, разве можно назвать это жизнью? Ее молодая плоть жаждала разнообразия, энергия требовала выхода. Скандал, что ли, устроить, размышляла она уныло. К несчастью, Питер был из разряда тех людей, с которыми невозможно даже поругаться как следует. Он оставлял без внимания мелкие размолвки, случавшиеся между ними, и на все раздраженные выпады жены отвечал с таким благодушием, что она просто не могла на него злиться, вот и все! Ах, думала она, ну почему он не выйдет из себя, не накричит на нее.

Пусть будет грубым и даже жестоким. Наверное, это бы ей даже понравилось. Она уже пресытилась его обходительностью, и его вечная предусмотрительность не может не выводить из себя. Нет! Она любит его. Но как! Так дети привязываются к тем, кто их оберегает и холит, так любят няню или заботливую гувернантку. К тому же Мона не чувствовала ни капли страсти к Питеру. Она любила его, но Питер-любовник, о, это нечто совсем непонятное! За все месяцы супружеской жизни она ни разу не испытала сладостной дрожи, лежа в его объятиях. Она понимала, что упускает в жизни что-то очень-очень важное. Ведь замужество – это не только дружеские отношения или рутина супружеских обязанностей. Ей вдруг захотелось сбросить с себя состояние унылой полудремы, проснуться и окунуться в настоящую жизнь. В ту жизнь, где кипят страсти, где все летит и меняется с калейдоскопической быстротой, где осталось столько нереализованных возможностей и столько неизведанных соблазнов. Ведь даже опасность горячит кровь, даже риск вызывает желание жить.

– Я хочу жить! – вполголоса воскликнула Мона и неожиданно для себя со всего размаха швырнула об пол изящную безделушку дрезденского фарфора, украшавшую ее бювар. Статуэтка грохнулась оземь и разлетелась на тысячи осколков, нарушив на мгновенье мертвую тишину, царящую в доме.

Чтобы привести в порядок расходившиеся нервы, Мона потянулась к корзинке с рукоделием, но в этот момент дверь отворилась, и в комнату вошел Питер. Он был в костюме для верховой езды. Видно, только что вернулся с очередной прогулки, как всегда, энергичный, пышущий здоровьем и бодростью. Его загорелое лицо моментально осветилось улыбкой при виде жены. Но тут он заметил осколки, все еще валявшиеся на паркете. Он склонился и поднял один.