Оттенки страсти

– Какая жалость! Случайно упала?

– Нет! – резко ответила Мона, давая понять, что дополнительных пояснений не будет.

Улыбка мигом сползла с его лица, в глазах промелькнуло удивление, но он тут же переменил тему.

– Миссис Холден приглашает нас сегодня на ужин. Поедем?

– Тащиться за десять миль ради скверного ужина и партии никчемного бриджа! Тебе этого хочется?

Питер слегка поколебался с ответом.

– Не то чтобы я умирал от желания, дорогая. Но мне совсем не хочется обижать этих славных людей.

Ты же знаешь, это мой долг.

– Долг! Долг! Долг! Я уже устала от твоих вечных долгов! Мне ненавистно даже само это слово. Неужели мы не можем хотя бы раз в жизни сделать что-то приятное для себя? – Мона бросила взгляд на мужа и увидела, как сбежала краска с его лица. – Прости меня, Питер! Я веду себя просто по-свински! Не обращай внимания на мои выходки. Конечно же, мы поедем! Какой разговор! – она улыбнулась и шутливым жестом приказала мужу молчать и не возражать ей.

– Мне и самой хочется куда-нибудь съездить и немного развеяться. Пожалуйста, ответь им вместо меня. Придумай что-нибудь милое, как ты это умеешь.

Она торопливо поцеловала Питера в щеку и почти бегом вышла из комнаты.

Такой Моны, как в тот вечер, Питер еще не видел. Само воплощение любезности! Кокетливая, грациозная, искрящаяся весельем, она так разительно отличалась от тихой скромной девушки, которая когда-то льнула к нему, прося о защите.

Да и за те пять месяцев, что они провели вместе, Мона тоже ни разу не показывалась ему во всем блеске своего нового облика. Платье из серебристой парчи взрослило ее и одновременно делало еще очаровательнее. Она буквально лучилась настоящей женской прелестью, которая придавала волнующую загадочность каждому ее движению и взгляду.

На ужин к Холденам собралось человек восемь соседей. Как и предсказывала Мона, застолье оказалось скучным. И тут его жене удалось совершить невозможное.

Уже минут через десять после их приезда она расшевелила гостей, и они моментально растаяли под лучами ее необыкновенного обаяния. Простой деревенский люд, несколько неуклюжий в своих наутюженных выходных костюмах и платьях, которые извлекаются из гардероба исключительно по особым случаям, то есть не чаще шести-семи раз в год, они поначалу взирали на молодую маркизу с благоговейным ужасом.